Петербург

Татьяна Мэй спросила: «что возникает в вашем уме при слове „петербуржец“?».

Первый раз я увидел Петербург в восьмом классе. Это была школьная экскурсия тридцати-сорока малышей, которые ещё не знали, как нужно себя вести в другом городе, особенно если это Петербург, и отродясь не пробовали спиртного. После того как культурная программа наконец закончилась и началась свободная, я попросил одного из учителей свозить желающих на станцию метро «Ломоносовская» — потому что её строил Довлатов. Кроме меня желающих набралось человека два, которым не хотелось проводить оставшееся до поезда время с другой, скучной училкой. Станция никого не впечатлила — самого Ломоносова убрали почти сразу же после открытия, дух работяги Лихачёва и пижона Цыпина, если и был, то давно выветрился. Остался один облицовочный камень. А где-то на обратном пути я потерялся в метро и поехал, испугавшись большого незнакомого города, ждать группу на вокзал.

В следующий раз я оказался в Петербурге, округлим для ровного счёта, через десять лет. Мы поехали туда вдвоём, это было наше первое романтическое путешествие. Для двух влюблённых подростков Петербург образца две тысячи второго был, наверное, самым романтичным местом на свете. Конечно, мы фотографировались на лестнице с фонтанами в Петергофе, но мне больше запомнились титаны на Миллионной улице.

Ещё через два года я поехал туда уже один. С этого года начался и уже до моего отъезда из России не прекращался мой самый любимый — пьяный Петербург. Город рокабилли-клубов на Маяковского, «кругляков» с водкой из холодильника, бешеных азербайджанских таксистов и всё-таки разведённых на ночь мостов, предрассветных гуляний, бесконечного смеха, потому что всем примерно по двадцать три, а ресурсы организма поистине безграничны.

Я совсем не был хиппи и с позиции юного деловитого москвича смотрел с удивлением на то, как мои петербуржские товарищи забавляются жизнью, балансируя на её краю — столько на моих глазах всего было выпито, а кем-то — скурено, съедено. Это был двадцать первый век, и это была новая питерская интеллигенция — молодые, насквозь циничные, остроумные парни, их спутницы-девчонки, которые, по-моему, всегда были на вторых ролях, потому что на первом месте была выпивка и песни. В них всех была какая-то бесшабашная обречённость, потому что «в этом городе, Пабло, кроме выпить, больше нечего делать». Ну то есть делать-то было много чего, и все они так или иначе кое-как и кое-где работали, но это был город с наследием «Зоопарка» и «Кино», в этом городе родились группы «Кафе» и Billyʼs Band, и эти мои следующие, округлим для ровного счёта, пять лет постоянных наездов в Петербург были спасением от душной московской суеты.

Вся романтика моего пьяного Петербурга, если сжать её до одной песни — это песня «Оторвёмся по-питерски». Её стали крутить по радио, когда я уже несколько лет зимой и весной грезил из Москвы об этом унылом питерском лете, потому что в двадцать три «летом можно гулять круглосуточно, да и ты свободна практически» — так оно и было, и Билли, конечно, знал об этом, потому что компания-то была одна и та же, только я там был гостем, а он — у себя дома.

Киевской тёплой весной я вспоминаю, как мы тогда без курток — повезло с погодой! — бродили по набережным (у нас это называется «водить козу»), и пьяные музыканты из рокабилли-баров, волоча на себе гитару, кричали что-то глупое, смешное и будто бы гениальное, а мы все смеялись в голос, потому что какое же это счастье-то — идти вдесятером по Инженерной, а магазины открыты всю ночь, и нет никакого запрета на продажу спиртного, и город пуст, чист и свеж, и пахнет липами, и нет войны, и гопоты, и только таксисты мчатся, пока мосты не развели.

24.03.2018

Работяга

Скрипя снегом на нерасчищенной дороге, я подъехал к девятиэтажке в глубине Харьковского массива. Поднял козырёк, и февральское солнце залезло в салон через лобовое стекло. Не надевая шапку, вышел из машины. В уши ударила тишина спального района, совершенно пустого днём. Я знал, что домофон не работает на вызов, и после телефонного звонка ждал покупателя у подъезда. В продетом через руку пакете охлаждались большая смородиновая и маленькая перцовка. Вынул из портсигара скрученную дома папиросу и закурил, наслаждаясь тишиной после изматывающего своим шумом Голосеевского проспекта.

Мимо меня в подъезд вошёл мужик, держа в руке рыжую молчаливую собачонку. Через секунду показался ещё один и шёл прямо ко мне. «Сигарет нет, денег тоже», — подумал я.

— Извините, вы киевлянин? — спросил он.
— Более или менее, — уклончиво ответил я и приготовился ответить, что этот район я знаю плохо. Но дело было не в районе.

Если верить его рассказу, то начало истории выглядело отвратительно шаблонным: строитель, рабочий, турнули с объекта, не заплатив. Сам откуда-то с Донбасса, помощи ждать неоткуда — родителей нет, с женой развёлся. Вернуться не на что, да вроде и не это главная задача.

Тут, запищав, открылась дверь, и из-за неё выглянула женщина в накинутом пальто — за мной. Я извинился и юркнул с ней в подъезд. Немытый, с запахом немолодого уже дома, с грустной синей краской на стенах. Мы обменялись пакетом и деньгами, я поискал на всякий случай в кармане лишнюю двадцатку и не нашёл. Да и мужик наверняка за это время ушёл искать кого-то посговорчивее.

Но нет, когда я вышел, он сидел на лавочке и смотрел на меня. Встал и продолжил свой рассказ.

Я переминался с ноги на ногу и прикидывал, где смогу найти туалет по дороге к следующему покупателю. Голова без шапки начала остывать. Мужик рассказывал свою историю во всех подробностях: названия городов в Донецкой области по дороге к его дому, о своей встрече с полицейскими, которые посоветовали ему, чего лучше избегать («На вокзале не ночуй — охрана выгонит», «Попуткой не добирайся — замёрзнешь, пока будешь ждать»), купили горячего чая в ближайшем ларьке и дали таблетку парацетамола.

Всё это случилось буквально вчера. Ночевать было негде. Деньги закончились. Ночь он провёл неизвестно где — видимо, на улице, переходя от одного шалмана до другого в поисках хоть какой-то работы, чтобы было чем заплатить за ночлег в хостеле. «Давайте, говорю, вам хоть снег почищу, а они: вы бы вчера приходили, мы уже всё почистили». Кто-то сжалился над ним, и за ночь он набрал одиннадцать гривен. По совету таксистов под утро он отправился к «Макдональдсу» на «Харьковской» — погреться и посидеть. Охранник принёс ему чаю и отмахнулся от протянутой десятки. Через час после открытия, когда в «Мак» стали заходить первые посетители, его попросили уйти.

Мужик был одет по-рабочему, но не как бродяга. Выглядел трезво. Рассказывал чуть сбивчиво, но я от людей, получше него устроенных в жизни, порой слышал такой сумбур, который говорил явно о сильном разладе в голове, что у этого с головой уж точно было всё в порядке. А если поверить, что он ночь не спал и скитается по спальному району в поисках хоть как-то честно заработать, что ему не с кем поговорить, то держался он молодцом.

Я переминался с ноги на ногу и вспоминал, как уже один раз сильно опоздал к покупателю, куда мне надо было ехать сейчас. Мужик же и не думал заканчивать. Ещё минут пять назад я перебил его, сказав как можно более приветливо:
— Вы мне всё это к чему рассказываете?

Он отвёл глаза в сторону, подсчитывая, и ответил, снова взглянув на меня, что ему нужно сорок четыре гривны на хостел — одиннадцать у него уже есть, ночёвка стоит пятьдесят, и пять он хотел бы оставить то ли на чай, то ли на лапшу.

Я протянул пятьдесят. Мужик попросил мой номер телефона, чтобы положить мне их, когда они у него появятся. Я сказал что-то вроде, что ему они нужнее. Он сжал купюру в кулаке вчетверо и не сразу сунул её в карман.

Он рассказывал, что умеет, а что нет, что он плиточник, шлифовщик, облицовщик, что делает всё, кроме сантехники и электричества, рассказал, как правильно красить и класть лак, как хотел искать подработки на вокзале, но таксисты его отговорили, объяснив, что там своя банда; что хочет пройтись по дачам, может, там кому что будет нужно — «только бы мороз поутих». Что хочет дойти до хостела, согреться, принять душ и выспаться — хотя бы до половины двенадцатого, когда ему нужно будет уходить, потому что начнутся следующие сутки.

Он не врал, я думаю. Он смотрел в глаза, не юля, не рыская воровато взглядом вокруг — здоровый и крепкий мужик, которому просто глупо не повезло, который пытается честно заработать себе на ночлег и на неделю вперёд — «один прораб мне сказал: деньги нам дают раз в неделю, так что ж я, тебя буду неделю кормить?». И я теперь жалею, что не взял у него номер телефона — вдруг кто-то смог бы ему помочь, ведь Фейсбук большой.

Через час, уже возвращаясь домой с Героев Сталинграда по Гаванскому мосту, я вспомнил, что в пятницу мне нужен будет грузчик — закинуть ящики на Десятинную. И я, конечно, знаю, кому позвонить, но сейчас хотел бы позвонить этому мужику.

Увидите на «Харьковской» приличного мужика в чёрной куртке и тёмно-зелёных плотных штанах, с чёрными глазами, умным и честным взглядом — помогите ему, если я так глупейше стормозил. Его зовут Игорь.

27.02.2018

Бешеный балалаечник

На выходе из метро «Голосеевская» в сторону гостиницы «Мир» на прохожих нападает бешеный балалаечник. Долговязый, худой парень с длинными волосами, похожими на мягкие сосульки, и профессиональной балалайкой. Футляр от неё, обшитый бордовым бархатом, лежит у него в ногах и принимает купюры любого номинала и брезгливо — монеты.

До этого у нас на раёне с балалайкой выступал только местный дедушка — божий одуванчик. По вечерам он стоял в переходе на «Демеевской», с пакетом для денег на левой руке, и часами тренькал на трёх струнах что-то без мотива, просто трень-брень. Если вечером мне нужно было идти на «Демеевскую», я клал в карман лишнюю десятку — на случай, если встречу дедушку. Где-то с полгода дедушка перешёл на свирель — может, оно, конечно, балалайка уже от старости не может выходить из дому, но мне хотелось бы думать, что дедушка отказался от неё как от инструмента из русского мира.

И тут на соседней станции завёлся бешеный балалаечник.

У него агрессивная манера игры и встроенный датчик движения. Пока в переходе никого нет, он застывает в standby, сжав гриф и занеся руку над струнами. Как только со стороны стеклянных дверей к гостинице «Мир» заворачивает ничего не подозревающий пассажир, балалаечник оживает и обрушивает на бедолагу аджитато. Бабушки вздрагивают, мужчины напрягаются и ускоряют шаг. Кофр, раскрыв пасть, мигает, как купюроприёмник, огоньками, но к нему боятся подходить. Бешеный балалаечник, наверное, играет в студии хард-рок, ему бы сюда педаль эффектов, чтобы балалайка звучала не хуже Хендрикса, но тут переход и мирные бабушки.

Он мотает головой влево и вправо, как заведённый ключом механизм, вращает глазами, пытаясь сцепиться взглядом, но все прячут глаза в плитку под ногами, вжимают голову в плечи и выбегают на свет божий. Балалаечник замирает, пока из перехода не выйдет новая жертва. Это я несу посылку в «Новую почту», но я его уже не боюсь — сто раз видел.

20.02.2018

Лампочка

Дилинь-дилинь.

Я недавно просыпался попить воды и знаю, что ещё нет восьми часов.

Дилинь-дилинь.

Вчера у нас закончилась ярмарка «Всі свої», мы усталые приползли домой, а воды нет.

Дилинь-дилинь!

Наверное, это сантехник из ЖЭКа. Он пришёл сказать, что всю ночь они старались, устраняли аварию, чинили, чтобы утром дать нам воду, что вот вода есть, проверяйте.

Дилинь-дилинь! Дилинь-дилинь!

Нет, это, конечно, никакой не сантехник, потому что делать ему не хуя передо мной отчитываться. Это наша соседка напротив, потому что только она настолько бестактная, что может трезвонить в чужую дверь, потому что сама не спит. Такое уже было однажды по какому-то пустяковому поводу и в такую же рань.

— В дверь звонят, — тронула меня Наташа.
— И я, кажется, знаю кто, — ответил я одеваясь.

Дилинь-дилинь!!! Дилинь-дилинь!!!

Чёрт, ботинки на коврике. Пустой ящик. «Ашановская» сумка. Как же пробраться-то.

Дилинь-дилинь!!! Дилинь-дилинь!!! ПИЗДЕЦ-МЫ-ВСЕ-ГОРИМ-АНТОНОТ-ТОЛЬКО-ТЫ-МОЖЕШЬ-НАС-СПАСТИ!!! Дилинь-дилинь!!!

На пороге стояла соседка и протягивала мне лампочку.

— Это лампочка.

«Винни, я принёс тебе синюю краску», блядь.

— Вкрутите.

Предыдущая лампочка на нашем этаже продержалась недели две. Я вкручивал её, когда соседка возвращалась с работы. Она сказала, что у неё есть лесенка и лампочки, но она боится туда лезть. Я сказал, что у меня тоже есть лесенка и я не боюсь.

Глупо было ругаться, если тебя уже всё равно разбудили. Но замалчивать, что мне не нравится подрываться ни свет ни заря и бежать принимать её ёбаные лампочки, я тоже не стал. Соседка фыркнула и ушла на работу, возмущённая людской неблагодарностью.

Боже, как же меня заебал этот #ДомВысокойКультурыБыта со всеми его алкашами, бомжами и ебанатами. Хорошо, что скоро мы отсюда съедем.

05.02.2018

voevodka.com.ua/shop/

— А почему мы сразу так не сделали?

Наташа придирчиво осмотрела новый интернет-магазин «Воеводки», поскролила для порядку туда-сюда и подняла глаза на меня.

Хороший вопрос. Если я прошлым летом сделал на «Тильде» voevodka.com.ua, то почему сразу не прикрутил к нему интернет-магазин — там же, на «Тильде»?

Я подыскивал хоть какой-то ответ, который бы снял с меня подозрения в том, что я совсем идиот. К счастью, ответ нашёлся быстро: в июне у «Тильды» ещё не было функционала интернет-магазина. Поэтому сайт «О „Воеводке“» мы сделали на «Тильде», а роль интернет-магазина выполняла гугл-форма.

Долгое время мне казалось, что у нас самая совершенная гугл-форма, через которую можно принимать заказы — красиво оформленная, чётко структурированная, без лишних описательных фраз, всё по делу, выбор всех объёмов и вкусов на одной странице, без дополнительных кликов. Я был абсолютно уверен, что листать ассортимент «Воеводки» — одно удовольствие. Не раз я сам заходил на неё, чтобы проскролить от начала до конца, полюбоваться фотографиями наших бутылок и лишний раз убедиться в том, что она совершенна. Я гордился этой гугл-формой и считал, что воеводке со мной очень повезло.

Пока Лёша Бутрин не обронил как-то вскользь, что форма, конечно, хорошая, но чтобы доскролить её до конца, нужна очень сильная мотивация. Это был гром среди ясного неба.

Червь сомнения глодал меня несколько месяцев, и каждый день я убеждал себя, что с гугл-формой нам уже не по пути. Она была прекрасным инструментом, пока магазин не разросся до семнадцати видов настоек, четырёх вариантов подарочной упаковки и семи полей для выяснения, кому, куда и когда доставить заказ.

Наконец на прошлой неделе я засучил рукава и взялся за дело. Первым пошёл Opencart. Как-то я уже пытался настроить этот движок, и мы с ним в общем сошлись по поводу функционала, но лицом к покупателю выглядел он, как логотип магазина АТБ. Пара дней у меня ушла на то, чтобы освежить в памяти, как там всё настраивается, настроить, протестить и снести его к хуям, потому что гугл-форма и та красивее.

Следующей пошла пара WordPress+Woocommerce. На них у меня почему-то было больше надежды в смысле эстетики, да и интерфейс WP я знал как свои пять пальцев, поэтому ёблю с ними я не бросал три дня. Функционал магазина был прям вот такой, как нужно, дизайн дотягивал почти до четвёрочки, но шаг в сторону от базового оформления требовал для настройки знание синтаксиса РНР, и понимание того, что близок локоть, да не укусишь, приводило меня в бешенство. Через три дня WP+Woo отправились к тем же хуям, что и Opencart.

Третьим претендентом был «Хорошоп». Это, по сути, веб-студия, которая допиливает за вас свой движок интернет-магазина и шаблон. Функционал движка в разной степени ограничивают четыре тарифа. Подходящий мне стоит 25 000 гривен. Сайт «Хорошопа» произвёл на меня такое впечатление, что будь у меня двадцать пять тысяч, я бы отнёс их им в тот же день. Но у меня не было двадцати пяти тысяч. С большим сожалением пришлось отказаться и от этого варианта.

Дедлайн не поджимал. Времени было сколько угодно, потому что ни одна живая душа, кроме Наташи, не подозревала, что я меняю интернет-магазин. Но пять бессонных ночей, появившийся дикий взгляд и грядущая ярмарка «Всі свої „Гастрономія“» ставили перед выбором: или из ниоткуда за один день появится красивый и работающий магазин, или я остаюсь с гугл-формой. Так у нас появился интернет-магазин на «Тильде»: https://voevodka.com.ua/shop.

02.02.2018

Грыжедел

Звонит незнакомый номер. Зачем-то беру трубку, хотя давно зарекался.

— Алло, — говорю.
— Я вам звоню по поводу грыжи, у меня позвоночная грыжа…
Даю человеку выговориться, чтобы не перебивать в самом начале, что я не доктор.
— … и мне ваш номер дали, Миколай Иванович, что у вас грыжа…
— Эээ… У меня грыжа или у вас?
— У вас. У вас позвоночная грыжа, у меня записано. Вас как зовут?
— Антон.
— А, ну вот у меня ж записано: Антон, грыжа.
— А вы-то кто?!
— Я человек, который их делает.
— Грыжи?!
— Да.

Повисает пауза с обеих сторон. Я понимаю, что ирония, что мне не надо делать ещё одну грыжу, здесь не прокатит, тут всё серьёзно.

— Ну, вам, наверное, давно мой телефон дали, потому что у меня всё хорошо, — не оставляю я шансов.
— Ну я за вас радий, — говорит он раздосадованно. — Вы же в Києві, да?
— Да.
— А, ну вот у меня и записано: в Києві. Ну я за вас радий, бувайте здорові.

(Вы бы пошли лечить грыжу к мужику, у которого нарушены базовые навыки коммуникации?)

Не берите трубки с незнакомых номеров, если не ждёте курьера из интернет-магазина. В лучшем случае ошиблись номером, в среднем — не нужный вам опрос или спам, в худшем — мошенники, которые вам или карту заблокировали, или сына в полицию забрали. В ста процентах случаев — бесполезная трата времени.

15.01.2018

Потоп

Очень давно не выходило постов с тегом #ДомВысокойКультурыБыта.

Ну потому что всё как-то пошло своим чередом после того как мы с соседями скинулись на домофон:
— механический кодовый замок из подъездной двери пропадать перестал,
— бомжи между первым и вторым этажами ночевать перестали,
— коврик из-под нашей двери пиздить тоже перестали,
— ну а сумасшедшая соседка с четвёртого этажа, к которой ходит вся демеевская алкашня, от домофона не зависит.

В общем, в подъезде воцарились мир и срач. Срач — потому что если чей-то ребёночек чистит мандаринку, поднимаясь по лестнице, то тут домофон ничего не решит. И если этот же ребёночек бросает на наш коврик обёртку от вафель «Артек», потому что ему вот сейчас захотелось СКУШАТЬ вафельку, то тут тоже домофон бессилен. Осталось только поймать маленького засранца на горячем, потому что пока это только мои умозрительные заключения.

Но вообще о каждом из жильцов этого подъезда можно написать какой-нибудь да рассказ.

Например, паренёк этажом выше.

Впервые мы с ним столкнулись на Пасху, когда вместе выходили на улицу. Он спрыгивал по ступенькам, и тут мы открыли дверь, потому что сами собирались выходить.
— Христос воскрес! — отчеканил паренёк на вид лет двадцати пяти.
— Воистину воскрес, — ответили мы с Наташей.
— Христос воскрес! — повторил паренёк.
— Воистину воскресе, — ответил я.
— Христос воскрес! — закончил паренёк.
— Воистину воскресе, — закончил я с облегчением.

Мы вышли вслед за ним на улицу и увидели, как он истово крестился на церковь через дорогу. И ускакал дальше.

Паренёк жил над нами один. Сам он был голосеевский, и то ли родители съехали, оставив ему квартиру, то ли купили эту вторичку и отселили сына сюда. В общем, сын, пользуясь случаями, регулярно и мощно забухивал, но без последствий. Громкая музыка не самых, признаться, неприятных ритмов прекращалась до того, как заканчивалось наше терпение, да и хуячила не каждый вечер. Иногда поздними вечерами над нашим потолком раздавались какие-то дикие скачки, которые длились по полчаса и дольше, и я сначала думал, что паренёк по пьяни играется со своим котиком (гусары, молчать, у него правда котик, причём чёрный), но по пьяни так долго скакать нельзя, никакое сердце не выдержит, и я уже начал задумываться, что это вовсе не котик, а некая дама, а может, и не дама даже.

Толстенные стены и шумный проспект позволяли нам уживаться — когда круглые сутки за окном грохочут машины, то уже непринципиально, громко ли топает наш сосед, вернувшись, судя по ритму шагов, в полное говно. В конце концов, вспомнил бы я себя в двадцать пять лет.

Наташа деликатно не комментировала то, как у нас в спальне глубокой ночью тряслась люстра от его (или не его?) шагов, как игры с котиком (или не с котиком?) затягивались и заканчивались буквально за несколько минут до того, как я уже собирался с мыслями подниматься наверх и спрашивать, не уебался ли котик от таких прыжков.

Когда перед сном я спускался курить на улицу и видел выходящих из подъезда (или, наоборот, входящих) незнакомых девушек, я даже немного радовался, что наш сосед не окончательный пидарас — потому что водить баб, методом исключения, было больше некому. В эти вечера прыжки с котиком не повторялись, и я уже начал задумываться, не больно ли живётся котику, когда у соседа не бывает новых барышень.

Короче, сегодня с потолка в ванной закапало. Я поднялся к соседу, но дверь никто не открыл. Я поднялся этажом выше и ещё выше — для очистки совести, мало ли, вдруг это не он. Но оказалось, что всё-таки он. Капало не сильно, я подложил тряпочку и, занимаясь своими делами, стал ждать, когда он вернётся, ужаснётся и придёт каяться.

Шли часы, я выжимал одну тряпочку за другой, но сверху ничего не происходило. Выходя курить, я заглядывал на этаж выше и видел, что моя записка, приклеенная к его двери на скотч, всё так же висит.

Пока наконец не стало понятно, что сосед вернулся, и вернулся в жопу пьяный.
Я дал ему десять минут, чтобы насладиться пиздецом прорванных труб, и поднялся звонить.
Дверь никто не открыл.

Я вышел курить на улицу и глянул в его окна — света не было ни с одной стороны дома.
Показалось, наверное, подумал я и пошёл выжимать тряпочку.
Ну а что мне было делать? Вызывать аварийку и перекрывать стояк, пока он не вернётся? Чёрт, ну мне же тоже нужна вода.

Через пару часов этажом сверху кто-то пьяно упал. Возможно, с кровати. Возможно, просто идя поссать или за водой.

Завтра утром будем разбираться, но, блядь, мне просто интересно: он, сука, что ли, вообще не заметил, что у него дома потоп?

Боже, верни нас, пожалуйста, в какой-нибудь хороший ЖК без алкашей, жлобья и пизданутых. Тяжело мне жить с нашим простым народом, очень хочется отгородиться от него к ебени матери.

UPD. Вызвал аварийку, перекрыли холодную воду во всём доме — условия нашей сталинки такие, что если уж перекрывать, то всё и всем.

14.12.2017

Наливки изо Львова

Съездил во Львов, в том числе с профессиональными целями. Итог для львовского общепита неутешительный.

За пять дней мы обошли 10 мест с настойками и попробовали 19 видов. Все места находились в пешей доступности от площади Рынок, о каких-то мы читали в интернете, какие-то нам рекомендовали наши львовские друзья, из чего я могу сделать вывод, что для туриста это в общем довольно неплохой срез. Во всех десяти местах мы были впервые, сознательно исключив те заведения, где что-то пробовали в предыдущие разы.

Чтобы не переходить на личности и не рассказывать, у кого хуже всего, скажу, что плохо у всех. С «Воеводкой» не сравнить вообще ничего.

Всё, что делается во Львове, можно охарактеризовать двумя словами: лёгенькое и сладенькое. В принципе их, конечно, можно понять: сладенького хочется ещё и ещё, от лёгенького клиент не так быстро напьётся и не уйдёт спать раньше времени. Но это всё не настойки. И даже не наливки — напитки брожения, потому что все напитки во Львове не успеют сбродить, чтобы всем хватило. Всё делается наспех, потому что спрос, видимо, огромный, и делать по уму, как «Воеводку», на такую ораву не хватает времени.

То есть Львов руками нескольких популярных туристических кафе создал феномен настоек национального масштаба и сам же стал его заложником. Может быть, когда всё только начиналось, качество и выдерживали, но сейчас уже не до него.

Что-то по качеству и красоте оформления напоминающее «Воеводку» делают «Наливки зі Львова», которых можно было бы назвать нашими конкурентами, но это звучит смешно, потому что этим бизнесом владеют какие-то братья-депутаты (а не бывший журналист), и разливаются их наливки на их же ликёро-водочном заводе. Всё, вопросов больше нет.

Ещё, конечно, надо упомянуть бренд «П’яна вишня», принадлежащий холдингу «!Fest» (в него входят 18 ресторанов и кафе, в том числе «Криївка», театр пива «Правда», кафе «Мазох», Львівська майстерня шоколаду и т. д.). Потрясающее оформление, тоже несколько видов подарочных наборов, сумки, футболки. Вишня эта делается в Бучаче на мощностях ПрАТ «Галіція дистилері» (коньяк «Гринвич»). Тоже больше нет вопросов.

Всё остальное — кустарщина, сделанная, повторю, наспех и без понимания, лишь бы была.

Поэтому когда на следующей гастроярмарке мне будут говорить с видом бывалого чаркознавця, что а вот мы, дескать, были во Львове и там тоже пробовали настойки, я вежливо перебью и скажу, что львовское пойло — подкрашенная и подслащенная водка — вообще не имеет права называться настойками. Пить это, конечно, можно, но зачем — непонятно.

Спасибо Львову за опыт, а лучшие настойки делались и делаются в Киеве.

28.11.2017

Планета мавп

Поки Наталія Анатоліївна прохолоджується в своєму Ейндгофені на Dutch design week, я тут займаюся чим завгодно, тільки не творчою працею. Безглузді вечори довели до того, що я прибрав за два вечори два фільми з епопеї «Планета мавп». Всього цих фільмів штуки чотири, здається (менше або більше — навіть не хочу дізнаватися). Я подивився два останніх, та ще й у зворотній послідовності. Це дало мені можливість переконатися, що Коба все замислив правильно (ні, Коба це не Сталін). Про те, хто це, трохи пізніше.

Якщо коротко, в недалекому майбутньому у вчених ЩОСЬ ПІШЛО НЕ ТАК, і по планеті поширився вірус, завдяки якому піддослідні мавпи мутували і порозумнішали, а більшість людей померло. У живих з них залишилися теж свого роду мутанти, тому що несприйнятливі до вірусу. Загалом, така постапокаліптика as it is, при цьому з природою і звірятками, чистий расслабон для очей і мозку, поки дехто оре на Тижні дизайну. Про спойлери навіть не бійтеся, бо це класична така голівудщина, в якій зовсім немає інтриги, її ж не за цим дивляться.

Піддослідні мавпи, які порозумнішали, втекли від людей в ліси. У людей наєбнулось все, в першу чергу електрика, й єдине, що за ними залишилося, — це вогнепальна зброя. Мавпи і люди розбіглися, але недалеко, тому через довгий час, поки всі отямлювались, нарешті зустрічаються.

У мавп є вожак на прізвисько Цезар. У людському фільмі він показаний мудрою і розсудливою мавпою. Розсудливою настільки, наскільки це далеко не всім людям властиво, тобто вималюваний явно позитивний персонаж. Дізнавшись про те, що люди все-таки не всі перемерли, він не хоче крові, війни, він хоче, щоб усі жили щасливо і в спокію. Теоретично це охуєнно, але не тоді, коли ти — колишня піддослідна мавпа, на якій ставили досліди і тільки завдяки лабораторної помилці муки припинилися і життя нарешті повернулось до тебе білою смугою, а тут знову люди.

В багатотисячної комуні у Цезаря є чи помічник, чи радник — якийсь Коба, відразу ж вималюваний однозначно поганим персонажем. По-перше, він страшний, в той час як позитивні мавпи показані досить симпатично. По-друге, без одного ока (через людські досліди над ним), по-третє, надмірно сутулий, посивілий і злисілий для середньої мавпи з їх стада.

Коба, на відміну від усіх цих каліфорнійських мрійників (дія відбувається на Сан-Францісковщині), не забув, як люди використовували мавп для своїх цілей, що до того ж й обернулося вселенською катастрофою. Коли зʼясовується, що комуна мавп живе по сусідству з досить великою громадою людей, а люди залізли на територію мавп, щоб налагодити у них там електростанцію і відновити свою могутність, то тут вже все зрозуміло: хто б там що мавпам не обіцяв, їм буде пизда. Коба це чує своїм єдиним оком і каже Цезарю: чувак, давай-ка швидко валити їх всіх на хуй, бо інакше все виявиться дзеркально. Мрійник Цезар вважає, що люди бувають не тільки погані (спойлер: так, є три хороших людини на все людство, якіми, очевидно, можна знехтувати), і нехай роблять що хочуть, адже три хороших ідіота пообіцяли нам за все людство, що нас ніхто не чіпатиме.

Ну бля, це ж чиста війна України і Росії. І взагалі вся історія двох націй. Так, порівняння дражливе, але все ж: хто спробує пожартувати, що росіяни — це люди, а українці — мавпи, той дурень, хоча на прикладі цих фільмів буквальне порівняння, звичайно, саме таке. Але таким жартівникам я пропоную згадати, що люди походять від мавп, і мавпи як жили до людей десятки (сотні?) тисяч років, так і живуть до сих пір і житимуть, а що з людьми буде незабаром — невідомо. Крім того, що мавпи — чесні, розумні, щирі і хочуть тільки одного: щоб від них відїбались і дали їм жити спокійно, а люди — налякані і безпорадні паразити на цієї планеті.

Суть всієї цієї серії в тому, як три добрих ідіота, переслідуючи тільки свої людські цілі, в переносному сенсі сцуть мавпам у вуха, що все буде добре, дайте нам тільки запустити електростанцію; мавпи розуміють, що їх найобивають, але лідер мавп всіх заспокоює: чуваки, ну три ідіота ж нам пообіцяли, значить все буде. Коба в кінці серії гине, це загалом теж не спойлер, тому що і так зрозуміло — він занадто багато хотів зробити для мавп в фільмі, знятому людьми.

Після цієї серії створюється враження, що ну ось же — добро і розсудливість перемогли, лиходій Коба переможений, а всі зараз заживуть в мирі та злагоді. Звичайно ж, помилкове враження. На ділі це недоумство і довірливість до тих, кому довіряти ніколи не можна. Тому що в наступному фільмі починається такий пиздоріз, ні, навіть так: ТАКИЙ ПИЗДОРІЗ, що вже навіть ідіоту зрозуміло, що людей всіх потрібно було порішити до їбені матері, як наполягав Коба, поки була така можливість, тому що потім настануть Крим і Донбас.

24.10.2017