Месяц: Май 2006

Минск

(Глубоко затягиваясь сигаретой Chesterfield, которых не купишь в Минске.) Что вы знаете про Белоруссию, кроме того, что там есть лён, тракторы «Беларусь», батька Лукашенко и Советский Союз? Так вот, льна там нет. Вернее, есть, но турецкий. Остальные ваши знания вполне исчерпывающие. Потому что больше там нет ничего.

Когда мы с Марком собрались в Минск, я был рад. Я ёрзал в предвкушении поездки и не мог заснуть. Я ждал наконец увидеть Советский Союз. Он казался мне прикольным. И только вернувшись в Киев, я понял, почему. Потому что, когда эта нечисть распалась, мне было одиннадцать лет. А до одиннадцати лет всё кажется прикольным. В двадцать шесть лет от Советского Союза ощущения совсем иные. И того, что я там насмотрелся, мне хватит, чтобы сказать: больше я в Минск по своей воле не поеду.

После нашего возвращения друзья по ICQ задавали мне один и тот же вопрос: «Ну как? Прикольно? Правда, что там Советский Союз?» Я всем честно отвечал: «Там УЖАСНО. Совершенно не прикольно. Про Советский Союз всё чистая правда. Не ездите туда». Но друзья говорили мне, что раз всё это правда, то они обязательно туда поедут, потому что когда ещё изобретут машину времени, а тут сел на поезд — и ты в семидесятых. Ну и чёрт с вами. Хотите — поезжайте. Я вас честно предупреждал.

Дороги частью своей очень плохие даже в центре (в отличие от магистрали, ведущей от Чернигова до Минска). Такси ездят только по счётчику. Торгуйтесь, называйте какую угодно цену — без включённого счётчика вас никто не повезёт. Для того чтобы искоренить порочную практику халтуры, устраиваются подсадки — чтобы проверить, а не кладёт ли водитель деньги себе в карман. Говорят, что в принципе можно поймать частника. У нас с Марком не получилось.

Обратная сторона вылизанного Минска — вещевой рынок в Ждановичах. Грязь, толкотня, вьетнамцы, низкопробные турецкие шмотки (да-да, лён тоже турецкий), нищета и никакой показухи.

Средняя зарплата на госпредприятии достигает ста пятидесяти долларов. В частных конторах, наверное, выше, но не думаю, что более чем вдвое. Тысяча долларов — сумма настолько заоблачная, что о ней как-то и говорить не принято. Для жизни на сто пятьдесят долларов в Минске созданы все условия: там нет ничего, где можно было бы эти деньги потратить. Приезжайте вы в Минск хоть с полным чемоданом долларов — с ним же вы уедете обратно. Потому что тратить деньги негде.

Телевизоры Panasonic стоят слишком дорого для простого минчанина. Поэтому по всему городу развешана реклама телевизоров «Витязь». С аудиосистемами та же история: альтернативный вариант — кассетный магнитофон «Беларусь» — стоит значительно дешевле и для простого смертного подходит как никакой другой.

«Грабли»? «Му-му»? «Пузата хата»? Помилуйте, всё это очень дорого. Поэтому в городе есть «Столовые» и «Пельменные». Думаете, это как «Пельменница» на Красноармейской? Нет. «Пельменная» — это как столовая «Ледокол» в МАИ. Демократический Минск вобрал в себя всё самое худшее, что было в Совке. Включая и предприятия общепита. Помимо «Пельменных» есть кафе первой и второй наценочной категорий. Первая категория — дороже, вторая — дешевле и представляет собой закуток площадью примерно в шестнадцать квадратных метров, где вдоль стен прибиты прилавки, у которых стоят серьёзные мужчины, пьют водку, закусывают беляшами и ходят курить на улицу. Помните культовую «Чебуречную» на Китай-городе? Для вас это экзотика, бросок в прошлое, а в Минске других заведений почти нет. Причём «Чебуречная» по сравнению с кафе второй наценочной категории выглядит европейским рестораном.

Вы всё ещё хотите убедиться в этом сами? Тогда я вас предупрежу, что сигарет в Минске тоже нет. Вернее, есть, но российских фабрик. Потому что в Белоруссии импортные сигареты не производятся и везутся из России. И стоят дороже. Не каждый минчанин готов заплатить три тысячи рублей за пачку Kent. Ну да он Kent и не курит.

А! Может, вы ещё не знаете, что даже крупные универмаги типа универмага «Беларусь» на Партизанском проспекте закрыты в воскресенье? И банки, в которых можно обменять валюту,— тоже? Представьте, что если в субботу вы потратили все белорусские деньги и на руках у вас остались только российские рубли или американские доллары, то на следующий день вам ничего не останется как расположиться рядом с водопроводным краном. Потому что ничего дороже водопроводной воды вам не светит. Это Белоруссия, ребята.

Корреспондент отдела политики Люся Долгополова рассказывала, как её брат и его друг за каким-то лешим поехали в Минск. И все дни, что они провели в белорусской столице, за ними на расстоянии ходили двое в штатской одежде. Не удалясь и не приближаясь. Не мешая. Они контролировали их перемещение по городу. Хоть это оказалось не более чем легендой. За нами с Марком никто не ходил, мы специально это проверяли. Не надо уж слишком сильно гнать на Белоруссию. Это вам не Северная Корея. Хотя и очень похоже, судя по отчёту Тёмы Лебедева.

Вам всё ещё интересно? Тогда добро пожаловать в Минск.

Урок української

О другій годині ночі в магазині „Сільпо” на вулиці Шевченка в моєму рідному Львові не було жодного покупця, окрім мене. Я взяв пляшку „Вожака”, сиру, червоного вина, чорного хліба та три йогурти.

— Картки немає, пакет — великий,— одразу сказав я, щоб не чути фразу „Карточка єсть? Пакєт нужен?”

Касирша посміхнувшись і почала вибивати чек.

— У вас єсть шєстдєсят копєєк? — раптом спитала вона.

Я стерпів і дав їй дрібні грошi.

Поклавши їжу і горілку в пакет, я стиснув зуби і вичавив з себе „Дякую”.

— Пожалуйста,— відповіла касирша.

Я повільно обернувся до неї, підійшов впритул і схопив її за обличчя.

— Не „копєєк”, а „копійок”, не „пожалуйста”, а „прошу”,— в моєму голосі було чутно метал,— ти, падлюко, знаходишся в моїй країні! В моїй, блядь, країні! Розмовляй українською, потвора! Не своїм сраним суржиком, піхво, а українською мовою! Зрозуміла, блядь, дура?!

Касирша перелякано захитала головою.

— Що потрібно сказати, блядь? — я ще міцніше схопив її за щоки.
— Прошу, — тихо відповіла вона.
— Голосніше! — гаркнув я.
— Прошу, — відповіла вона вже голоснiше.
— Отож!

Я поплескав її по щоці, кинув їй „Снікерс” і з почуттям гідністi пiшов з магазину.

Урок русского

В два часа ночи в магазине «Сельпо» на улице Лайоша Гавро не было ни одного покупателя, кроме меня. Я взял бутылку чёрного «Немирова», сыр, красное вино, чёрный хлеб и три йогурта.

— Карточки нет, пакет — большой,— сразу сказал я, чтобы не слышать фразу «Карточка есть? Кулёк нужен?».

Кассирша улыбнулась и начала пробивать чек.

— У вас е шистдэсят копийок? — вдруг спросила она.

Я стерпел и дал ей мелочь.

Положив еду и водку в пакет, я стиснул зубы и выдавил из себя «спасибо».

— Будь ласка,— ответила кассирша.

Я медленно повернулся к ней, подошёл вплотную и схватил её за лицо.

— Не «копийок», а «копеек»! Не «будьласка», а «пожалуйста»! — в моём голосе слышался металл.— Ты, мразь, находишься в моей стране! В моей, блядь, стране! Говори по-русски, тварь! Не на своём сраном наречии, пизда, а на русском языке! Поняла, блядь, дура?!

Кассирша испуганно кивнула.

— Что сказать надо, блядь?! — я сильнее сжал её щёки.
— Пожалуйста,— тихо произнесла она.
— Громче! — крикнул я.
— Пожалуйста,— ответила она в голос.
— То-то же.

Я потрепал её по щеке, бросил ей «Сникерс» и с достоинством вышел из магазина.

«Кохайтесь, чорнобриві, та не з москалями»

В минувший понедельник мои друзья спустились на велосипедах с гор и сели в поезд Адлер—Киев. Во вторник я встретил их на вокзале и отвёз на микроавтобусе к себе домой. Первое, что они сделали, занеся в квартиру вещи и велосипеды,— открыли мой коньяк. Потом сходили за тёмным пивом «Белая ночь». Потом я оставил им ключи и сбежал на работу, пока меня не напоили.

То, что произошло дальше, было довольно предсказуемо. А потом друзья как были — пьяные, грязные, небритые, облезлые — поехали гулять в центр. Они вышли из дома и увидели озеро. Планы тут же поменялись, и четверо оболтусов поехали уже не гулять, а за удочкой.

Как они хулиганили по дороге — это не очень интересная история, но смысл в том, что домой они вернулись довольные и пьяные в дым, с какой-то полудохлой рыбёшкой, удочкой и четырьмя телефонными номерами киевских девочек, с которыми познакомились, пока ездили за удочкой.

Как я ездил на дачу

Получилось довольно длинно, поэтому я даже не надеюсь, что кто-нибудь из вас дочитает до конца, хотя там нет ни слова о несчастной любви.

После папиросы, раскуренной на двоих, меньше всего мне хотелось ехать на дачу. А больше всего хотелось лечь и уснуть. Но моя сестра требовала по телефону, чтобы я оторвал уже свою задницу и ехал прямо сейчас.

В метро меня почти отпустило. Было совсем нестрашно, только очень хотелось спать. Я закрывал глаза и тут же их открывал, потому что мне казалось, что если долго держать глаза закрытыми, то потом линзы выпадут.