На Оболонь за двадцать пять

«Если машина говно, то двадцать пять, если нормальная — тридцать»,— думал я, ловя такси на пересечении Саксаганского и Большой Васильковской. Первой же машиной оказалась вырулившая неизвестно откуда несвежая тёмно-красная девятка. «Двадцать пять». За рулём сидел мужчина лет сорока в спортивном костюме. «А то и все двадцать».

— Оболонь, двадцать пять,— отчеканил я.
— Оболонь? — переспросил таксист.
— Оболонь,— повторил я.
— Тридцать,— не согласился мужчина.
— Двадцать пять,— не согласился я.