Месяц: Март 2012

Только Сиемрип, только Ангкор!

Конфликт в спальном автобусе Сиануквиль—Сиемрип начался при посадке. Мы с Андреем зашли последними, потому что следили, как пакуют багажное отделение — чтобы не спёрли и не слишком задавили наши рюкзаки. Волноваться за свободные койки было незачем — у всех были пронумерованные билеты. Но, как обычно бывает в таких автобусах, какие бы цивилизованные европейцы в них ни садились, все занимают не свои места, а те, которые больше понравятся.

— А заняты наши места-то,— сказал я Андрею, пройдя первым вглубь салона.
— Разбирайся,— махнул рукой он.

Сиануквиль

В Сиануквиль нас привезли традиционно затемно. Расстояние в 230 километров, по заверениям отправляющей стороны, мы должны были проделать часов за шесть. Поделив одно на другое, мы прихуели: ну вот что нужно параллельно делать в пути, чтобы тащиться со средней скоростью 40 километров в час? Побывав на шикарной федеральной трассе Пномпень—Сиануквиль, отвечу: а ничего, просто ехать. В каких-то местах автобус прилично разгонялся, а в каких-то — пробирался ползком, перешагивая через ямы, колдобины, рытвины и даже выбоины.

Выйдя из автобуса, мы, как обычно, оказались хрен знает где. Перед поездкой на море Андрей полистал форум и хотя бы примерно представлял, куда нам надо.
— Пляж Отрес, чувак,— сказали мы подвернувшемуся тук-тукеру.
Тук-тукер задумался, якобы высчитывая расстояние и прикидывая, сколько это стоит, хотя дорога на Отрес ему была известна последние лет двадцать, и потом зачем-то назвал сумму в десять долларов.
— Сколько?! — хором спросили мы.
— Десять долларов, пацаны.
— Ты охуел, дорогой?
— Нет,— соврал тук-тукер.
— Ну и вот чё нам делать с тобой? — приуныли мы.
— Понять и заплатить,— жалобно сказал тук-тукер.

Хамелеон

Кино о том, что ради недополученной в детстве родительской любви человек способен на многое.

Где-то во французских Альпах полицейские находят пацана, больше похожего на затравленного звереныша. Даже отогревшись и выспавшись в участке, подросток смотрит на всех как ягненок, которого забрали с бойни за секунду до смерти.

Через неделю к парню возвращается дар речи. По его словам, он — Николас Рэнделл (Марк-Андре Гронден) из Штатов, четыре года назад его похитили, держали в плену и пытали. Освобождение, пусть и беспричинное, это настоящее чудо, потому что обычно, если ребенок пропадает, уже на третьи сутки на нем можно ставить крест. А тут — четыре года, а он жив и здоров, правда, малость не в себе, но это до свадьбы заживет.

Сестра Кэти (Эмили де Рэйвин) приезжает за братом в Европу и привозит его в родную Луизиану. Встреча в аэропорту с мамой Кимберли (Эллен Баркин) оставляет недоуменное впечатление: у нее сын вырвался из четырехлетнего плена, а она смотрит на него, как будто он судебный пристав и пришел за алиментами.

Вообще семейка подобралась такая, что возникает бестактный вопрос, а не лучше ли было остаться в бандитском плену. Мамаша — доходяга, работает разносчицей в общепите, сестра Кэти красит ногти в маникюрном салоне, но выглядит, как хамовитая торговка с Привоза, сестрин муж вообще непонятно чем занимается, а сводный брат Брендан (Ник Стал) — наркоман со стажем, сейчас на реабилитации, и все при этом друг друга ненавидят.

Чудесным возвращением Ники начинает интересоваться местное управление ФБР в лице Дженнифер Джонсон (Фамке Янссен): что-то тут нечисто. Ники рос трудным ребенком, поэтому у полицейских даже есть на него досье. Единственное, что из него можно почерпнуть — это то, что в день похищения-исчезновения Ники должен был предстать перед судом по делам несовершеннолетних. Но версия, что пацан из-за этого сбежал из дома и четыре года где-то скитался, не проходит. Да и сам новоиспеченный Ники больше похож на взрослого мужика, который неумело корчит рожицу обиженного на несправедливый мир подростка. Однако в семье за Ники горой: материнское сердце, пусть и черствое, все же признало родное дитя. Теперь задача каждого — доказать, что все остальные неправы. Выигрывает тот, кто прав на самом деле.

Пень пнём

В Пномпень мы приехали затемно, сутки протрясясь в автобусах и одолев пограничников двух стран. Хотелось самого простого: хорошую гостиницу, где не пришлось бы идти на компромисс с чувством личного комфорта, поужинать и выпить. Представлений о городе не было никаких, куда нас привезли — тоже, где находится район гостиниц — и подавно. Но именно для того, чтобы решать за нас подобные вопросы, на автостанциях и дежурят тук-тукеры. Они знают, где мы и где находится туристический квартал. Их не надо пугаться и сторониться, потому что, во-первых, они не ломят бешеное бабло, как суки-бляди на наших вокзалах, а во-вторых, даже если вы отойдёте от них подальше, ваше белое лицо вам не спрятать ни от кого. Вы приезжий как здесь, так и в километре от автостанции. Не пользоваться услугами тук-тукеров — себе дороже и уж однозначно — утомительнее.

Когда мы вышли из автобуса, на нас налетела толпа. Каждый из тук-тукеров выбрал себе жертву и стал засыпать её стандартными вопросами типа «Where are go?» (о существовании в английском языке времён, кроме настоящего, не знает ни один азиат, а уж то, что их, грубо говоря, два — continious и indefenite — вообще бы разорвало тут всем мозги). Мужик, чьими жертвами стали мы, вполне сносно для тук-тукера лепетал по-английски (в Азии это значит не красоту слога и глубину словарного запаса, а то, что его в принципе можно было понять) и повёз нас в туристический квартал.

«Cambodia needs dollars!»

Получив визы в посольстве Камбоджи во Вьентьяне (напомню, что такой необычный способ вместо visa on arrival мы выбрали потому, что сайт Travel.ru уверял, что единственный наземный переход камбоджийской границы, на котором не выдаётся виза по прибытию, это переход из Лаоса), тем же вечером мы запрыгнули в sleeping bus и поехали в Пномпень.

Спальный автобус предполагал больший комфорт по сравнению с обычным, где можно откинуть спинку кресла, но на деле оказалось, что в кресле спать едва ли не удобнее. Спальный автобус похож на плацкартный вагон с той лишь разницей, что по одну сторону прохода койки одноместные, а по другую — двухместные, и если вам в качестве соседа достанется не какая-нибудь хрупкая лаосочка, а здоровенный русский мужик под сотню весом, как мне, то ваша поездка превратится в мучение, и даже бутылка «Столичной» положения не спасёт.

Будда-парк

В шестичасовой промежуток между подачей документов на камбоджийскую визу в консульстве и её получением мы поехали за 25 километров от Вьентьяна в Будда-парк. Предание гласит, что 54 года назад скульптор Бунлыа Сулилат, вдохновлённый символиками буддизма и индуизма, отхуячил на берегу великой реки Меконг фантастический парк (а через двадцать лет отхуячил похожий на другом, таиландском берегу). На момент создания первого парка ему было 26 лет, с ума сойти.

И вот что мы увидели.

Вьентьян — город-полукровка

Автостанция в лаосской столице Вьентьян, куда мы приехали из Понсавана, была страшная, как вся моя жизнь весь Лаос. Грязная, обшарпанная, замусоренная, с неприветливыми извозчиками, которым не было до нас никакого дела. Но стоило нам добраться до центра города, заселиться и отправиться гулять, как весь остальной Лаос забылся, уступив место невероятно прекрасному Вьентьяну. От прилива эмоций даже не хотелось лезть за фотоаппаратом, я просто шатался по городу и наслаждался тем, что я здесь.

Вьентьян — город-полукровка. Его секрет — в сочетании азиатчины и европейщины. Не будь там широких проспектов, распланированных явно при помощи советских специалистов, европейской архитектуры и западных кафешек, это был бы обычный город где-то в Индокитае. А так — Вьентьян оказался лучшим городом из тех, что я видел за полтора месяца моего путешествия. Я ездил по нему на велосипеде и мотоцикле, ходил пешком и глазел по сторонам. Потому что вроде как ничего особенного, но полукровки, сами знаете, очень красивы.

Мы остались во Вьентьяне на два дня, чтобы сделать визы в Камбоджу: Travel.ru напугал меня фразой, что наземный переход Лаос—Камбоджа — единственный в королевстве, где не ставится так называемая visa on arrival — виза по прибытию. Звучало это неправдоподобно и просто глупо, но мы решили не рисковать, подстраховаться и сделать её в консульстве. В десять утра мы приехали с документами, заполнили анкеты, отдали фотографии, по 20 долларов и поехали за город в Будда-парк с таким расчётом, чтобы к четырём дня вернуться за визами.

Уважаемые читатели, в нашей программе произошли изменения. В следующей серии вы увидите фотографии из Будда-парка, смешной рассказ про переход камбоджийской границы будет через серию, а под катом — туристические фотографии Вьентьяна. Мне там было так хорошо, что носиться по городу с фотоаппаратом, высунув язык, совсем не хотелось. Я очень хочу оказаться там ещё раз, и, если это получится, постараюсь передать дух этого охуительного города.

Долина кувшинов

Дорога прочь из Лаоса лежала через Долину кувшинов — едва ли не единственную достопримечательность страны. Ради неё пришлось сделать крюк, но поехать прямиком во Вьентьян, затем добраться до границы с Камбоджей и с облегчением плюнуть в сторону Лаоса — было бы обидно за бесцельно прожитую в стране неделю. Если в Лаосе, как я говорил, нет ни хуя, кроме этих сраных горшков и четырёх тысяч островов в дельте Меконга (которыми мы решили пренебречь, потому что от Лаоса уже тошнило), то надо хотя бы ради галочки посмотреть на горшки. И мы отправились в Понсаван.

Обман

Кино о том, что если человеком движет тяга к саморазрушению, то в беду попадают ни в чем не повинные его близкие.

Крис Пратт (Джозеф Гордон-Левитт) — молодой и успешный хоккеист. У него есть деньги, красный кабриолет и девушка — то есть все, что нужно парню в его годы. Как-то раз он берет свою Келли (Лора Вандервурт), еще пару друзей и увозит их в ночь за город. Они романтично едут по шоссе, идущему посреди бескрайнего поля, и ловят руками светлячков, кружащих над трассой. Но еще романтичнее и светлячковее будет, говорит Крис, если выключить фары.

Что ничем хорошим это не кончится, все понимают, когда Крис едва не сваливается в кювет. Еще через минуту на него уже орут благим матом, чтобы он включил свет. Крис зажигает фары ровно для того, чтобы успеть увидеть, как через секунду они всей компанией влетят в комбайн, оператор которого, видимо, тоже ловил светлячков, потому что, как и золотая молодежь, ехал без света.

Удивительно, но умерли не все. Крис получил тяжелейшую травму головы и стал тихим дурачком. Он снимает квартиру в бедном районе на двоих со слепым оператором кол-центра Льюисом (Джефф Дэниелс), посещает реабилитационную школу, где мелкими шажками восстанавливает себе память, и подрабатывает уборщиком в банке. Крис не помнит последовательности элементарных вещей, и у него есть блокнотик с подсказками, где написано, что сначала надо проснуться и только потом уже сходить в туалет, а не наоборот. И так все в его жизни — пошагово.

В сущности, ограбить банк в захолустном городке, где ночью на улице ни души, а за сейфом приглядывает дурачок-полотер, задача несложная. Поэтому налетчики во главе с Гэри Спарго (Мэттью Гуд) как бы невзначай знакомятся с Крисом, для верности подсовывают ему красотку Лавли (Айла Фишер) и, когда парень оказывается у них на крючке женской зависимости, с легкостью убеждают его, что ограбить банк — это очень круто.

В последний момент до Криса доходит, что он поступает нехорошо, но преступники, в отличие от него, останавливаться не намерены. И вот из-за этой его строптивости события вокруг Криса начинают разворачиваться самым возможно худшим образом, да так, что достается всем: и соседу Льюису, и простачку-полицейскому Теду (Серджо Ди Зио), да и самим грабителям тоже, ведь от Криса надо держаться подальше, если не хочешь себе неприятностей.

Луанг Прабанг

Подозрение, что в Лаосе делать не хуя, закралось ещё при планировании поездки в тайском Чиангмае. Положим, в Тае есть слоны и Паттайя, острова Пи-Пи и Пукет, картинки с которых стали хрестоматийными, пинг-понг шоу и ледибои. В Камбодже товарищ Пол Пот сорок лет назад вырезал половину страны, а Ким Уайлд спела про неё песню, в Китае есть Великая стена, на Филиппинах — хилеры, в Индонезии — остров Бали, куда несколько лет назад весь интернет отправлял Маху, во Вьетнаме — мазь «звёздочка». А в Лаосе нет ни хуя. Интернет по этому поводу тоже помалкивал, выдавая лишь отрывки, что, например, есть город Ванг Вьенг, где охуенно клёво можно накуриться травы, нажраться грибов и колёс и закончить яркую, но недолгую жизнь опиумом. И — стандартное для Лаоса заключение: больше там делать не хуя. Из рассказов на форуме самостоятельных путешественников становилось понятно, что в Лаосе за всё время его существования побывали три с половиной русских идиота, которых туда занесло по ошибке и спьяну. Всё говорило о том, что при изучении Индокитая на Лаос можно положить, но что у меня, что у Андрея времени было навалом, и мы поехали.