День: 13.09.2014

Мой камбоджийский друг Чан Пром

Новую фотку профиля в ФБ залайкал мой знакомец из Камбоджи по имени Чан Пром, и я по этому случаю вспомнил историю почти трёхлетней давности. (Вновь присоединившимся читателям я расскажу, что первую половину 2012 года я провёл в поисках себя в Юго-Восточной Азии.)

Два с половиной года назад я оказался в Сием Рипе. Это такой город в Камбодже рядом с известным на весь мир Ангор Ватом.

Рассказ мой был бы не полным, если бы я не упомянул своего друга Андрюшу. Мы с ним, будучи двумя одинокими путешественниками по Юго-Восточной Азии, в какой-то момент пересеклись, и с этого момента жизнь наша азиатская потекла веселее. Мы слонялись по ЮВА, меняя Таиланд на Лаос и Лаос и на Камбоджу. И вот, значит, в прямом смысле спевшись и спившись, мы заехали в Сием Рип.

Мы выбрали недорогой гестхауз и грузно туда заселились, хотя это было и раннее утро. Потому что это был уже не первый наш камбоджийский город и мы знали, что литр импортной «Столичной» стоит во всей Камбодже дешевле, чем в стране-прародительнице.

Каждым днём, конечно, была культурная программа. А каждым вечером мы, набравшись впечатлений, возвращались в гестхаус. А надо вам сказать, что Камбоджа — единственная из дешёвых стран ЮВА, в которой продаётся сделанное по лицензии тёмное баночное сингапурское пиво ABC. В Таиланде его нет. И в Лаосе тоже — там какое-то своё рыжее пойло. Нет его и на Филиппинах. А в Индонезии его нет КОНЕЧНО.

Когда мы до этого распробовали ABC в приморском Сиануквиле, то перед нами рухнула завеса европейской тёмно-пивной гегемонии. Мы пили АВС на обед, за ужином, за водкой и под травой. Это было лучшее тёмное пиво, которым мог утолить хмельную жажду усталый белый путник, заебавшийся пиздячить в Камбоджу откуда бы то ни было.

Вспоминаю, как мы с Андрюшей в тропической темноте ужинали на берегу Сиамского залива. Перед нами стоял врытый в песок столик, на нём умещались литровая бутылка «Столичной» водки, четыре банки пива ABC, косяк, две тарелки риса и что-то сверху на нём, а волны лизали нам пятки тёплыми и солёными языками.

В Сием Рипе, куда мы перебрались затем, не было моря, и мы возместили сиануквильский парадиз привычными атрибутами.

Вы, может быть, удивитесь, но ни в одной босяцкой гостинице, где мы останавливались с Андрюшей, никто не был против того, чтобы мы приходили на наш босяцкий ужин с литром своей, заказывая, кроме закуски, четыре банки ABC у хозяев. Все были довольны.

После семи вечера во всей Азии солнце выключают за пару минут, наступает полная тьма, и европейцы под покровом ночи разделяются на две категории: одни ложатся спать, чтобы накопить силы перед завтрашним штурмом Ангор Вата, а другие идут напропалую ебаться. Лишь мы с Андрюшей сидели в лобби и пили водку с ABC. (Нет, чести ради надо сказать, что несколько раз двухметровый Андрюша тоже уезжал пробовать на прочность узкие пилотки кхмерских барышень, отбиваясь от однополых — в Камбодже найти мальчика не сложнее, чем в развратном Таиланде. Только один я был верен себе и своему алкобесу, который в Азии разомлел от усталости и не требовал подвигов.)

На второй вечер такой идилии к нам на запах водки потянулся персонал гостиницы. Сначала робко, лишь подавая блюда, но затем всё смелее они усаживались за стол и пропускали с нами рюмку-другую. Пром — как он представился нам — был активнее всех, пил почти наравне и спрашивал, как можно жить, когда температура падает ниже 28 градусов. Мы со смехом показывали на тающий в ведёрке лёд, где охлаждалась вторая бутылка «Столичной», и отвечали, что так вот и живём.

В предотъездную ночь мы закатили пир. Это значит, что было куплено вдвое больше «Столичной», пива и сигарет. Услышав в лобби знакомую речь, я подошёл к двум русским барышням, извинился и сказал, чтобы они не пугались — Круга не будет. Барышни поморщились и на второй песне Jethro Tull всё-таки ушли. Около полуночи к нам подошёл взрослый камбоджиец («Вы что, не знаете? Это же хозяин нашего гестхауса!» — сказал пьяный Пром и икнул), выпил с нами, рассказал про ужасы Пол Пота и ушёл, приказав следить за Промом, потому что он всё понимает, но у Прома сегодня ночная смена и не надо его превращать в дрова. В начале третьего мы танцевали на столах, Андрюша фоткал нас на мыльницу, а воспоминания вечера закончились на том, что Пром залез ко мне в шорты, а я нехотя бил его по рукам.

На следующее утро мы разбудили спавшего за тем же столом Прома, убедились, что все мы трое пьяны в сракотан, и он отвёз нас на автовокзал и усадил в автобус.

Славный паренёк. Мы до сих пор иногда переписываемся с ним. Он хотя бы пытается вырваться из камбоджийской нищеты, не имея богатеньких родителей, и учит английский язык. Надеюсь, когда-нибудь у него будет свой гестхаус.

Субботняя миграционная служба

Год назад я получил временный вид на жительство, и в этом сентябре мне нужно было его продлить. Как всё это делать и какие бумаги подавать — я, разумеется, забыл сразу после того как взял документ в руки. Через год мне нужно было это всё узнать заново и запомнить хотя бы на пару дней.

С прошлого сентября у меня сохранилось ощущение, что подача документов в миграционную службу — это как массаж простаты: неприятно, но не больно, и уж точно можно жить. Однако на сайте ведомства меня накрыло уныние. В наборе документов к подаче я насчитал 14 пунктов, включая два незадокументированных — они всплыли из подсознания, забравшись туда год назад, когда из-за них мне пришлось раз за разом ездить в райотдел ГМС, пока не набрался весь комплект.

Отогнав первый ужас, возникший при виде 14-ти пунктов списка, я вздохнул, как перед редактированием заведомо хуёвого текста, и принялся за анализ. Оказалось, что ничего страшного в них нет, а едва ли не половину пунктов занимают ксерокопии. Копировать всё на свете — от методичек до глав из учебников, я научился в институте. Мы ксерили всё, бездумно и на всякий случай, вплоть до того, что ксерили ручки у друзей, когда забывали принести на лекции свои. Тут был как раз тот самый случай.

К своему удивлению, с большей частью документов я разобрался за полдня и чуть было не сдал всё и сразу, но про один из недокументированных пунктов — копию паспорта жены — всё же забыл. Так подача документов растянулась на два дня, и это уже не противоречило привычной картине мира.

На следующий день я привёз копии и, подписывая весь пакет у начальницы отдела, убедился в том, что требование копии было блажью её подчинённой — начальница не сказала про неё ни слова.

Ещё через день моей тёще позвонили из ОВИРа и сказали, что её зять-долбоёб не сдал копии паспорта жены и чтоб в субботу был с ними снова по тому же адресу. Ну забыла начальница у меня про них спросить. Вы, можно подумать, ничего не забываете. Или я. Я так вообще.

Пока я ехал в субботнем метро на станцию «Черниговская» вместо того, чтобы кататься на велосипеде по сосновому лесу где-нибудь на окраине Киева, я хотел много написать матов про электронный документооборот, про множенье сущностей (потому что все эти документы у меня видели год назад, копии в миграционной службе есть до сих пор, а узнать, не развелись ли мы, можно и в базе данных загса, шоб она была), но в конторе меня встретили с улыбкой, о чём-то пошутили, сказали спасибо за то, что приехал, и вот ругаться совсем не хочется. Когда вечно недовольная тётка из ОВИРа тебе улыбается, в мире рождается ещё один котёнок.