Category Archives: Рассказы

Я никогда не ставил себе задачи писать по рассказу в день, но и не останавливал себя, когда что-то придумывалось. Последние лет десять табуреточкой, с которой читают стихи, мне служил Живой журнал. Лучшие рассказы оттуда я собрал здесь.

Как написать правильную жёлтую заметку

Наверняка многие считают, что в жёлтых газетах работают мутанты, которые по ночам, а то и среди бела дня, ловят сигналы из космоса, а в этих сигналах зашифрована информация, о чём и как писать. Ну потому что ни один нормальный человек в здравом уме не может придумать ни сюжета для заметки, ни написать её в таком стиле.

Некоторые особо доверчивые люди считают, что всё написанное в бульварной прессе происходит на самом деле, но вот выучиться этому языку и правда невозможно — это должно быть дано свыше.

Так вот, друзья, я здесь для того, чтобы посрамить скептиков. Во-первых, то, о чём пишет «Life news», хотите верьте, хотите нет, происходит на самом деле (за редкими исключениями, но выдумщиков ждёт дико болезненная казнь), а во-вторых, писать таким языком действительно должно быть дано свыше, но этому можно научиться. Если вы будете следовать нескольким нехитрым правилам, о которых я сейчас вам расскажу, то через пару дней лёгкой тренировки у вас всё получится, а любое жёлтое издание возьмёт вас с огромной радостью от того, что вас не придётся учить формату.

Если вы никогда не пробовали писать и совершенно не умеете этого делать, то это сразу прибавляет вам сотню очков: так будет проще научиться формату. Это подтвердил и директор по персоналу «Ньюс медиа-Рус» Валерий Соколов в интервью проекту «Планета HR»: «Если к нам придет, к примеру, бухгалтер, у которого мечта — с детства работать журналистом, — то почему бы и нет?» В принципе, если это вы и есть, то вам можно дальше не читать. Мой рассказ рассчитан на тех людей, кто писать умеет, а их именно из-за этого в «Life news» и не берут.

Основа формата проста, как пять копеек: надо не уметь писать вовсе, но при этом хотеть рассказать читателю раздобытую новость. Я семь, семь! месяцев ломал голову над тем, что первично: то ли на «Life news» такие тексты, потому что наш маленький читатель не воспринимает другие, то ли он хавает что дают, потому что по-другому жёлтые журналисты писать не умеют. Выяснил: не умеют.

Ну и довольно предисловий.

Continue reading

27.05.2010

Реформат

Странности начались, как только я вышел из лифта на четвёртом этаже нашего делового центра «Ямское плаза». Сигаретным дымом пахло прямо от входа. Я вошёл в оупенспейс и увидел, что на столах у курящих людей стоит по пепельнице. Дым то поднимался струйками вверх, то окутывал журналистов сизыми облаками. Удивлённый, я прошёл на своё место.

— Ну-ка дыхни,— сказал мне шеф-редактор газеты «Твой день» Володя.

Я на секунду замешкался, вспоминая, что ничего такого особенного вчера не было, и дыхнул ему в лицо.

— Бухал вчера? — строго спросил шеф-редактор.

Continue reading

07.05.2010

Милицейская фамилия

Героем одной из новостей в газете «Твой день» выступил лейтенант ФСБ по фамилии Насильников. Героя новости ему дали посмертно: заметка была про то, что чекиста Насильникова нашли мёртвым в подъезде дома в Бирюлёве, где он, предположительно, двинул кони от передоза.

— Это что,— отозвался шеф-редактор Володя.— В городке, где я жил, был начальник милиции — Пётр Уркин. А у его заместителя была фамилия…

Тут Володя задумался, вспоминая фамилию, и посмотрел в окно. Но пригожий солнечный день не напоминал о милиции. Тогда Володя перевёл взгляд обратно на редакцию.

— Обыскалов была его фамилия.

И я представляю себе, как это было.

Continue reading

30.03.2010

Чем пахнут ремёсла

— И знаешь, что сделал Мальмстин?..

Я шёл по редакции в «Маркер» мимо отдела спорта и услышал, как корреспондент Егор рассказывал своему коллеге о том, что сделал Мальмстин. «Фигасе,— успел подумать я.— У какого-то олимпийца фамилия Мальмстин — прикольно». Был разгар Олимпиады, и в моём понимании спортсмены «Лайф ньюс» не могли говорить ни о чём кроме происходящего в Канаде.

Continue reading

15.03.2010

Настя

Её зовут Настя. Она родилась в Киеве четырнадцать лет назад. И я вдвое её старше. Она учится в школе в Печерском районе — не то чтобы очень хорошо учится. Ей нравится Дима. Высокий, с гладкой кожей и румянцем. С переломанным голосом. Лучший парень в её классе, если не считать Серого и Игоря. Для неё — лучший. Они даже как-то раз целовались. Он сказал, что знает, как. У него это уже не первый раз. Он засунул ей в рот язык, и ей стало смешно и немного противно. Она захохотала и вырвалась. Тогда он взял её за руку, притянул к себе и поцеловал снова. Было уже не смешно и почти не противно. Она видела где-то, как это делается, и обняла его за шею. И было совсем не противно, но она всё равно не поняла, как было.

Continue reading

19.08.2009

Соседские отношения

Проснулся. В комнате темно, из-за плотных штор не пробивается свет. Значит ночь. Посмотрел на будильник: зелёным светилось «2:05». Ну и какого хрена, спрашивается?

Тихо. Дом спит. Слышно всё, что бы происходило вокруг, но ничего не происходит.

В замке лязгнул ключ. Два раза повернулся. 2:11. Она вошла. Тонкие, острые, как спицы, каблуки зазвенели по плитке в прихожей. Через пару шагов гулко отозвался паркет в комнате. Два одиннадцать. Какое на фиг метро — значит, такси.

Воздух как будто наполнился её духами и въевшимся в одежду сигаретным дымом. Она сняла пальто, и запахи стали резче. Вернулась в прихожую, неловко повесила его на вешалку. Пьяная. Ну а какая она должна была прийти в начале третьего ночи?

Стоя, оперевшись о стену, сняла сапоги. Зашлёпали босые, в колготках, ноги. Зажурчала вода в ванной.

Снова вошла в комнату. Я лежал с открытыми глазами, но в темноте это не было видно. Поглаживая бёдра, сползла юбка, звякнула об пол молния. С сухими электрическими щелчками потянулась вверх кофта. Пальцы вцепились в застёжку лифчика.

Оставь всё как есть, на полу, на диване. Завтра воскресенье, мы выспимся и всё уберём. Хочешь, утром я схожу за шампанским? Где ты была? Тебе было весело? Не приставали? Устала? Нормально доехала? Иди ко мне, милая, ложись рядом.

Нет, она никогда не ляжет рядом. Она живёт этажом выше.

01.02.2009

Чудеса случаются

Мы сидели с Любой Борщевской в баре «Дали» на Золотых воротах, доедали блинчики с шоколадом, а опустевшие чайники только что спасли нас от уличного холода.

Прочитав СМС, Люба положила телефон на стол и сказала:
— Расскажи мне про своё последнее чудо.

Continue reading

19.11.2008

Колумнистика, ч. 3 (Германия)

Как пишут колонки в газеты в разных странах.

Часть 3, Германия.

Когда меня попросили написать колонку «на свободную тему», я пришёл в замешательство. Это беспорядок. Тема должна быть чётко обозначена, иначе это не тема, а женская мастурбация. Когда она входит к себе домой, в начале шестого вечера, дома никого, она одна. Потому что она живёт одна. Она еврейка. В доме нет барной стойки, потому что это квартира женщины, и портвейн, крепкий, как коньяк, стоит прямо на столе. Она достаёт большую рюмку, похожую на маленький стакан, наливает себе портвейна, снимает блузку и идёт к окнам. Окна закрыты, и она специально их раскрывает, чтобы какой-нибудь турок, кто подойдёт в это время к окну в доме напротив, видел, как она поворачивается к нему спиной, запускает руки за спину и, как волнующийся подросток, снимает свой еврейский бюстгальтер. И уходит вглубь комнаты, чтобы её не было видно в окне. Он ждёт минуту, вторую и, не дождавшись, отходит обратно к своим делам, и тут в окне появляется она. И уже никому не видны ни её плоский живот, ни грудь, которую не назовёшь ни большой, ни маленькой. Грудь с маленькими коричневыми сосками, набухшими и жёсткими, как резиновая пуля. Она возвращается к столу, выпивает портвейн и сразу же наливает ещё. И сразу же ещё. И сразу же ещё. Потом — в комнату. Она снова делает открытыми закрытые окна. Она снова показывает свою еврейскую грудь никому. Она снимает джинсы, под ними цветные стринги. Она оттягивает их и, как будто стесняясь никого, не решается снять их, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на турка в соседнем окне. Но там никого нет, и на неё никто не смотрит. Тогда она садится на диван, снимает стринги и разглядывает сама себя. Разглядывает, как будто показывает себя никому, а он смотрит и не может смотреть иначе. Она выглядит так, как выглядели взрослые женщины, мамины подружки, мамины подружки, когда она только родилась, когда ей было пять, и она помнит, как выглядят они, когда в женской душевой вдруг снимают с себя одежду. Она выглядит, как они, как тридцать лет назад. Она запускает в себя палец и думает, что её видит никто. Она дрочит себе, дрочит всю себя, она превратилась в одну огромную пизду, она превращается в неё каждый раз, когда она думает, что никто её видит. Нет. Никто её не видит. Блядь, как меня заебали евреи и турки. Дайте мне нормальную тему, и я напишу вам колонку.

30.09.2008

Колумнистика, ч. 2 (Белоруссия)

Как пишут колонки в газеты в разных странах.

Часть 2, Белоруссия.

За окном на проспекте гудят машины. Нина, моя невестка, выбежала за молоком. Даша заснула, и у мамы есть хоть полчаса. Столько всего надо успеть, покуда Даша не проснётся!

Даша это моя внучка. Ей всего шесть месяцев. Когда она улыбается мне, как будто мне улыбаются все люди нашей великой страны.

Иногда я беру её на руки, мы подходим к окну, и я показываю Даше наш двор — вот дерево, которое я посадил ещё комсомольцем. Тех домов, что здесь стояли тогда, уже нет, а оно как-то выжило. Вот гаражи, вот Юрий Тихонович из четвёртого подъезда возвращается с хлебом домой. Еле идет Юрий Тихонович, живет один, жена его ещё в девяносто шестом умерла, что-то с почками, а кому он уже такой старый нужен. Дочь в Америке, как уехала туда в семидесятых, так он её знать не хочет. Сначала писала ему, потом перестала. Вот кормушка на нашем балконе.

А сейчас Даша спит.

Но чу! Что это за птичка вспорхнула к моему окну, едва показав себя, взмыла вверх и наконец устремилась к кормушке? Вот она вальяжно прошлась по перилам балкона, допрыгала до самого края и, казалось, что улетит снова, ан нет! Осмотрелась, нет ли врагов, не следит ли за ней коварная хищница-ворона, и засунула свою маленькую головку в пакетик из-под ряженки, которую выпил я вчера, укладывая спать мою внучку Дашу.

Эх, Даша, дорогой мой человечек, что тебя ждет, когда ты вырастешь, когда до окончания школы останутся какие-то два класса, когда позади уже будет и первая сигарета, и десятый поцелуй, и наше, отечественное, самое вкусное белорусское пиво, и первый стакан водки, которую пили твои отцы и деды, которой поминали не вернувшихся с войны, а ты, сука, не пьёшь — жрёшь её на лавке во дворе, вокруг тебя пэтэушники с гитарами, и нет для вас ничего святого, ни Первого белорусского, ни ста граммов из алюминиевой кружки, ни дедовского протеза, ни Девятого мая. Одна чернота кругом, бездуховность, и жизнь как будто уже закончилась, и сердце, бывает, так колет, что проткнёт меня насквозь.

Вот, поклевав, упорхнула она на ветку, склонившуюся прямо к нашему окну. Сколько это дерево повидало? Повернув головку, смелая птичка посмотрела на меня: а ну, дедушка, есть ли у тебя ещё крупы для меня? Ведь не дашь же ты мне замёрзнуть ни осенью этой, ни зимой?

Есть, конечно есть, синичка! Пойду насыплю тебе ещё. Я на свою ветеранскую пенсию смогу купить столько крупы, что тебе на все твои зимы хватит.

29.09.2008

Колумнистика, ч. 1 (Англия)

Как пишут колонки в газеты в разных странах.

Часть 1, Англия.

Чувство небывалой радости охватило меня, когда я прочитал письмо, в котором меня попросили написать колонку для вашей газеты.

Наверное, для начала мне надо рассказать о себе. Я родился в небольшом поместье моего отца в трехстах милях от Лондона. Роды давались моей матери тяжело, она серьёзно заболела, и через несколько дней после моего появления на свет бедняжка скончалась. Отец горевал недолго, и уже через год, как рассказывала мне моя кормилица, он обратил внимание на прехорошенькую дочь его соседа, мистера Этенборо. Тогда ей было уже восемнадцать лет. Джейн Эттенборо была девушкой порядочной, скромной и хорошо воспитанной. Нетрудно предположить, что их роман окончился женитьбой, и так мисс Этенборо стала миссис Трейнор.

В тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, я вошёл в кабинет своего отца. За годы моего взросления он сильно постарел и страдал подагрой, но в его глазах всё ещё горел огонь и в душе он был молод, как я. Рядом с ним была моя приёмная мать — по словам моей кормилицы, всё такая же красивая, как и семнадцать лет назад, когда она оказалась в нашем доме. Последние месяцы она не отходила от моего отца ни на шаг. Они сидели у камина, между ними стояла полупустая бутылка виски и банка соленых огурцов из наших подвалов.

Увидев такую идиллию, я чуть не разрыдался, потому что пришёл просить родительского благословения на дальнюю дорогу. Я решил стать моряком, чтобы побывать в разных странах, посмотреть на огромных животных, про которых рассказывали, что у них из головы растет ещё один хвост, и на людей, которые ходят кверх ногами.

Мои родители страшно расстроились и умоляли меня передумать, но я был непреклонен. Со слезами на глазах они благословили меня и заклинали возвращаться скорее целым и невредимым.

Двадцать лет я не был в родной Англии. Чего только я не повидал: наш корабль бился о рифы, попадал в плен к пиратам, преследовался пограничными войсками многих стран, перевозил наркотики и оружие. Наша команда чудом спасалась от людоедов Центральной Африки, теряла человеческий облик в Гоа, пила спирт с эскимосами, но нигде я не мог найти места роднее, чем милое сердцу родное поместье. В конце концов все члены команды, кроме меня, погибли от страшных тропических болезней, и мне ничего не осталось, как бросить корабль.

Один негр-контрабандист довёз меня до родных берегов. К тому времени мой старик-отец уже умер, и моя приёмная мать была безутешна. Старушка-кормилица рассказала мне, что от горя вдова немного тронулась головой. Но увидев меня, мать обрадовалась, тут же выздоровела, мы обнялись и зажили счастливо.

25.09.2008