Пляж Миртас

Пересмотрел кадры с фотоаппарата. Красота невозможная, по-моему, даже живьём не было так красочно, как получилось на «Никоне».

#ОхуенноеНевероятное

Баста

— В аэропорт на метро или на автобусе? Давай на метро, на автобусе уже дважды ездили.

Наташа пожала плечами — да всё равно, если хочешь — давай на метро.

У автомата с билетами на станции метро «Синтагма» внезапно выяснилось, что за один и тот же маршрут (и по времени примерно тоже одинаковый) на автобусе берут шесть евро с человека, а на метро — десять.

Двенадцать евро сильно лучше, чем двадцать. И купить билеты на автобус можно в этом же автомате. Остановка в ста метрах: подняться обратно в город по эскалатору, перейти дорогу и вот.

Где-то глубоко внутри забрезжила подлянка — ничем не объяснимая, без доказательств, аргументов, предпосылок.

— Давай купим не здесь, а на остановке, — решил я.
— А если там не будет кассы? — спросила Наташа.
— Значит я снова сбегаю в метро и куплю в автомате.

Мелкий неприятный дождик моросил уже второй час. Голые ноги в сандалиях давно промокли, светло-голубая рубашка пошла тёмно-синими пятнами.

Остановку нашли быстро. Чуть выше стояла будка BUS TICKETS. Я вернулся ни с чем. Наташа вопросительно кивнула. Я показал ей эту фотографию.

— Надеюсь, бастуют только кассиры, — предположил я и уже готов был спускаться в метро к автомату с билетами.
— А автобусы, по-твоему, ездят? — спросила Наташа.
Я удивился:
— А как иначе?

По расписанию в гугл-картах ближайший автобус должен прийти через шесть минут, а следующий — ещё через пятнадцать. Решено было принести в жертву первый автобус, чтобы убедиться, что он вообще есть, пропустить его, сгонять к автомату и уехать на втором. Стали ждать.

Взрослая пара греков, стоявшая с нами под козырьком, покосилась на нас, и женщина на неожиданно приличном английском сказала:
— Если вы таки собираетесь сегодня попасть в аэропорт, то не стойте здесь, как памятник Ришелье, а идите в метро.
— Я думал, бастуют только кассиры, — промямлил я.
— Бастуют все!

— Сука, двадцать евро, — ругался я, пока мы снова катили чемоданы по дождю, — мы за семь с половиной до Борисполя на такси доехали!
— Ты же хотел на метро, милый, — напомнила Наташа.

Афинская школа

В восемь утра мы проснулись от нарастающего гула голосов, как будто тихий переулок, куда мы в начале второго ночи прикатили с автобусной остановки чемоданы, — самый оживлённый во всех Афинах.

Я притопал на кухню, отвёл краешек занавески и нос к носу столкнулся с толпой родителей — в здании напротив, чью вывеску я не потрудился перевести ночью, находилась школа с выходящей прямо нам в окна спортплощадкой.

Через полчаса всё начало стихать — мерный родительский гул и детские визги. Дети убежали на занятия, а родители разошлись.

Ещё через полчаса, вдохновлённый интерьером квартиры и фотогеничными соседями, резвящимися на перемене, я сделал несколько кадров в комнатах, потом отодвинул занавеску, просунул объектив сквозь решётку на окне нашего первого этажа и сфотографировал спортплощадку.

Хорошо, что я хотя бы надел трусы.

Потому что именно в эту секунду к забору спортплощадки подбежала девочка-подросток, взялась за прутья и бросила взгляд на наш дом.

И тут на уровне её глаз на неё наставляет широченный объектив голый мужик.

Девочка что-то завопила голосом Эдварда Радзинского. На крик сбежались ещё несколько детей её возраста, и девочки и мальчики. Я задёрнул занавеску. Минуту-другую они ждали у забора, пока я вылезу и покажу им какой-нибудь фокус, на манер тех, что показывают мужчины в пальто одиноким женщинам в безлюдных парках, но я вместо этого искал футболку, брюки и готовился к приезду полиции.

Фото к посту сделано значительно позже, когда страсти улеглись и зазвонил звонок на урок.

Совершеннолетие в «Ашане»

На выходе из пустых касс самообслуживания «Ашана» стоит в чёрной форме мальчик-охранник, который при должной сноровке мне в сыновья годится, нетерпеливо переминается, улыбается озорно и что-то руками показывает.

— Чего-чего?
— Чек не убирайте!

Схватил, просканировал артикулы, номер транзакции, штрих-код для парковщика, а сам еле держится, сейчас прыснет:

— А вам восемнадцать есть?

И хохочет глазами, лбом, ушами, ногами.

— Уже нет, — отвечаю.

Пожелал гарного: настрою, дня и чего-то ещё вслед, но уже не так разборчиво.

Гарантийный ремонт бойлера Киев

Пару недель назад, накануне нашего отъезда в Карпаты, у бойлера, по всей видимости, сгорел тэн — случилось нечто, чем выбило автомат, а после включения всё с виду как будто было ок, но стрелка в горячую зону так и не заползла. Уезжая, мы надеялись, что это какой-то кратковременный каприз сложнейшей электроники, которой напичкан этот гигантский кипятильник, и дали ему время одуматься, пока мы будем жариться под карпатским солнцем.

Но кипятильник был настроен серьёзно, и в первый рабочий день после возвращения я позвонил в сервис. Диспетчерка приняла заявку и готова была положить трубку, но, чувствуя какую-то недоговорённость, я наконец понял, что мне даже не сказали, когда приедет мастер. «А хер его знает», — ответила диспетчерка.

Ну хорошо, хорошо, слова были другие, но суть я передал верно.

Так прошёл понедельник, за ним вторник, и началась среда.

Диспетчерка на том конце была та же самая. Я даже не стал язвить, а просто сказал, что уже, блять, третий день жду мастера, хотя по мне оно, может, и не видно, и если я говорю спокойно, то это ещё ничего не значит.

(Козырь, что у нас ДВА ТЭНА, и один из них всё-таки работает, я решил вообще не выкладывать, пусть думает, что мы моемся тазиками и что я король самообладания.)

Да-да, я передам в сервисный центр, чтобы они с вами связались.

Эээ… А ты тогда кто?..

ОК, ты диспечтерка, ты принимаешь заявки и передаёшь их в аутсорсный сервисный центр, который может меняться, но не перепечатывать же каждый раз, как меняется подрядчик, номер поддержки в гарантийном талоне. Разумно, но где-то на этом месте коммуникация забуксовала, а прикрикнуть на тормозящую сторону ни у кого нет полномочий.

В четверг утром я написал письмо в киевский офис производителя бойлеров. За сутки мне никто не ответил.

Засыпая, я представил себе, что в интернете можно показаться большим молодцом — заказать сайт, выкупить номер «0-800» и даже посадить за него девушку, а на деле киевское представительство выглядит, как в журнале «Фитиль» начала восьмидесятых: в огромном пустом ангаре сидят два карикатурных долбоёба, типа Куравлёва и Брондукова, у них на двоих два стола, два стула и один телефон и больше в ангаре нет ни хрена, даже компьютера с пасьянсом, потому что его у них спиздили ещё зимой. И тут я такой пишу им письмо, что меня игнорирует сервисный центр.

В пятницу, минуя диспетчерку, я позвонил в офис. Подозрения мои начали сбываться, потому что трубку взял, допустим, Куравлёв, выслушал мой рассказ обо всём, что происходило с понедельника, ничего не сказал и передал телефон, допустим, Брондукову. Тот зачитал единственную фразу из выданной всем им инструкции, что со мной свяжутся из сервисного центра.

Тут я начал думать, что чёрт с ней, с гарантией, надо вызывать платного мастера из какого-нибудь рекомендованного сервиса и прекратить страдать, но через несколько часов мне действительно перезвонили, спросили улицу («У нас тут написано: Делириевская, наверное, ошибка?») и пообещали прислать мастера в День независимости — «Это у вас выходной, а у нас нет».

Я вспомнил опыт общения с мастерами, когда только-только переехал в Киев из Москвы 24/7, и тогдашний мой лендлорд Слава, куда-то уезжая на неделю, попросил меня вызвать в удобный мне день и принять мастеров, чтобы те поправили окно на балконе. Трубку взял очень серьёзный господин лет двадцати и ответил, что в удобный мне день приехать никак не можно, потому что праздник большой — Медовый спас. Я так охуел, что только и смог выговорить: «Вы это щас серьёзно?».

За следующие четырнадцать лет (на самом деле гораздо раньше, просто с тех пор прошло четырнадцать лет) я выучил, что в большие праздники работать не можно, и в обещании прислать мастера в День независимости не увидел ничего хорошего — значит это не уважающий себя сервис, а потогонка, которая держит людей в рабстве, а раз так, то значит хороших мастеров там быть не может, потому что какой же хороший мастер сам себя загонит в такую кабалу?

Но сели ждать тем не менее.

Мастер перезвонил и спросил, ничего, если он будет на час раньше — нет-нет, ничего, так даже лучше. Ответил: «Окей» — слово, которое мастера обычно не употребляют, повторил наш адрес, спросил про домофон и за несколько фраз произвёл впечатление абсолютно толкового мужика, полностью разломав мой шаблон.

Приехал вовремя, успокоил нас, что бойлер снимать не надо, всё аккуратно сделал, показал нам треснувший тэн, всё завинтил обратно, прибрал, забрал тэн в качестве трофея, оставил визитку, порекомендовал сделать бойлеру полное техобслуживание, для которого у него с собой не было какой-то детали, и оставил нас в полном недоумении, что это такое прекрасное мы сейчас наблюдали.

Пока на следующее утро мы не узнали, что за ночь вода так и не нагрелась.

Приватбанк в подарок

Чуть больше четырёх лет назад я зарегистрировался как физическое лицо — предприниматель, чтобы в таком статусе оказывать свои услуги компании Depositphotos (проще говоря — работать редактором журнала Bird in Flight). У Depositphotos на тот момент было три банка-партнёра, и ФОПам, которые сотрудничали с компанией, было чуточку удобнее открыть счёт в одном из этих банков, чтобы бухгалтеры «Депозитов» не только вели за них всю отчётность, но и сами от их имени платили налоги в интернет-банке.

Приватбанка среди банков-партнёров не было, и я пошёл открывать счёт в первый из трёх, тот, что был ближе к офису. К счастью, я уже не помню подробностей, но, судя по посту четырёхлетней давности, мне там очень не понравилось.

Несмотря на немалый опыт сетевого общения и солидный возраст, я, вернувшись из банка, не подумал ни о чём, кроме собственных эмоций, переполнявших меня в тот день, и написал пост, в котором признал интернет-банк Привата лучшим в Украине и попросился обратно.

И это 35-летний неглупый в общем-то мужик пишет в 2015 году в украинском сегменте Фейсбука, имея около пяти тысяч подписчиков — разного возраста, социального статуса и психического здоровья. Я тогда вёл политически активный Фейсбук, написал несколько хитовых постов, и на мой профиль стали подписываться совершенно мне не знакомые и очень случайные люди. Объединяло их пиздецки серьёзное отношение ко всему вокруг происходящему и уверенность в том, что они, как неравнодушные граждане, имеют право указывать мне, что я должен писать в своём личном блоге. Отбрыкиваться от них в комментариях не входило в мои планы, но благодаря им я понял, что в украинском Фейсбуке, если хочешь быть здоров, нельзя писать, что тебе нравится что-то украинское.

Пост увидел тогдашний первый заместитель председателя правления Привата Олег Гороховский. Текст его развеселил, и Олег распорядился, чтобы мне оформили платиновую карточку на льготных условиях, то есть бесплатно — в качестве подарка.

Платиновая карточка предоставляла привилегии, которые, кроме одной, были мне на фиг не нужны. Я ни разу не заказывал в «Консьерж-сервисе» (отдел Приватбанка, который обслуживает ленивых богачей) авиабилеты и доставку цветов, потому что в состоянии был купить их сам, не звонил в службу безопасности, потому что, к счастью, не оказывался в ситуациях, когда бы такой звонок мне помог, не проходил без очереди паспортный контроль и не напивался бесплатным безлимитом в VIP-зоне «Борисполя». Единственное, что я делал, когда уже перестал оказывать услуги компании Depositphotos, это раз в месяц просил персонального менеджера провести меня без очереди в кассу, чтобы разменять мелких денег для сдачи на ярмарках «Всі свої», где оказывал услуги покупателям «Воеводки».

Платиновая карточка выпускалась сроком на год, и каждый февраль мне выдавали новую. Выдали и в 2017-м, когда Олег Гороховский уже не занимал должность в правлении банка. Выдали и в 2018-м. Я всё ждал, когда наконец лафа закончится, потому что нельзя же вечно пользоваться подарком уже несуществующего зампреда правления. И наконец дождался вчера, когда за месячное обслуживание платиновой карты с меня сняли первые за четыре года триста гривен.

Спасибо, Олег Владимирович. Вам это ничего не стоило, а мне было приятно. :-)

Но ничего, у меня есть ещё золотая карта, на бесплатное обслуживание по которой меня пять лет назад распорядился перевести тогдашний директор банка по информационным технологиям Дмитрий Дубилет.

Приватбот, тссс!

Первая январская неделя

Первая неделя нового года прошла так, как, наверное, и нельзя было лучше желать. Все дни мы вкусно ели и выпивали, бездельничали до желания чем-то бы уже заняться, любили друг друга нежнее прежнего и наслаждались покоем.

Навидавшись людей и наговорившись с ними в конце декабря, в саму новогоднюю ночь мы сознательно заперлись дома, включили канал Holiday Jazz на интернет-радио и начали готовить и провожать старый год.

Мы нагуглили несколько неизвестных фильмов, которые могли бы хорошо зайти в дни праздного шатания по дому, и когда все плотские развлечения в прямом смысле приедались, мы включали кино.

Это были удивительные дни наслаждения бездельем, друг другом, вкусной едой и напитками, неглупыми фильмами, хорошей музыкой и умными книгами.

Каждое утро, вставая раньше Наташи, я входил в гостиную, куда сквозь широкие окна проникал белый свет от снега во дворе, отражался от наших белых стен и делал всё пространство ещё светлее; заваривал себе чай, доставал из холодильника лучший оливье года, подтыривал из-под ёлки конфеты и мармелад, и на меня накатывало приятнейшее ощущение, что жизнь, вот этим утром в тишине, свете, тепле и просторе, так прекрасна, что лучшего и не пожелаешь.

Я ходил босыми ногами по тёплому паркету, и вся гостиная казалась мне самым милым и уютным местом на свете. Потом тихонько начинал играть Holiday Jazz, и любой хипстер с зеркалкой и Инстаграмом пришёл бы от всего этого в восторг.

На подлокотнике дивана лежала оставленная там со вчера толстенная, на восемьсот страниц, «Анна Каренина» харьковского издательства «Прапор». В декабре я скачал её для Киндла, но, оказавшись у тёщи в гостях, попросил бумажную версию. Не знаю, что я делал в школе, когда все вокруг проходили Толстого, и как писал сочинения, но о том, что Степан Аркадьич был уличён в измене, я узнал только в прошлом декабре.

Отдыхая от безумных последних нескольких недель, мы даже не выходили гулять и то валялись в обнимку на постели, то доедали вчерашнюю еду, при этом всякий день новую, то пили шампанское, то разбредались по компьютерам, то снова сходились на диване читать каждый своё. Я — «Каренину», Наташа — свою подругу Роксолану Сьому.

«Каренина» ложилась на всю эту праздность как нельзя лучше. Побаиваясь Толстого раньше, я с опаской взялся за большую книгу, но сюжет развивался легко, характеры были понятны и узнаваемы, диалоги — живые, а текст от автора хоть и страдал известной толстовской косностью с постоянными повторами в соседних предложениях, но всё в целом настраивало на такой уютный лад, будто вместо «Карениной» я лежал на диване, обложенный самыми ласковыми котами.

После ужина, выпив итальянского вина из пятилитрового «чемоданчика», очень недорогого, но на удивление нейтрально-приятного, мы отправлялись в кабинет за самый большой экран — смотреть скачанное кино.

Дни безделья шли друг за другом один милее другого, каждое утро я вставал раньше Наташи и подходил к окнам взглянуть на занесённые снегом машины на стоянке во дворе и выезд на улицу. По выпавшему за ночь и не раскатанному ещё с утра снегу мягко, как по ковру, спускались редкие машины, и весь район был такой тихий, сонный, укутанный в снег и лень первой январской недели.

Say It Ainʼt So, Joe

Накануне рождественской ярмарки в пятницу после ужина я улёгся на диван, положив голову Наташе на колени, и скрипучим тоненьким голоском, похожим на иссыхающий ручеёк, затянул, как умирающий старик: «Трай нот ту гет ворид, трай нот ту тёрн онту проблемз, зет апсет ю, ааа, донт ю ноу: евресинг-с олрайт, ес, евресинг-с файн».

Наташа, пресыщенная разнообразием жизни со мной, молча гладила меня по макушке.
— Энд ай вонт ю ту слип вел тунайт, лет зе ворлд тёрн визаут ю тунайт, — подсказывал я ей.
Занятая прямыми эфирами в Инстаграме, Наташа деликатно отказалась примерить на себя роль Марии Магдалины, и я, успокоившись на любимых коленях, в ночь перед битвой пошёл копаться в архивах — узнавать, как сложилась жизнь тех, кто исполнял в Jesus Christ Superstar роли второго плана. С Гилланом-то всё было понятно, а среди прочих в памяти выделялись Мюрей Хед (Иуда) и Виктор Брокс (Каиафа).

Виктор Брокс — мужик с таким басом, от которого стыла кровь в жилах и снегири замерзали в полёте, оказался энергичным дедушкой-блюзменом с бородой Гендальфа, выступающим по малюсеньким клубам и пабам. Ему 78 лет, у него нет сайта, Фейсбука и дискографии.

Карьера Мюрея Хеда оказалась более продуктивной. На роль Иуды его пригласили, углядев в хипповском мюзикле Hair. Став знаменитым после JCS, он не спился, а стал записывать сольные альбомы, ни об одном из которых я ничегошеньки не знал, пока не копнул позавчера вечером. Таким невеждам, как я, Википедия рассказывала быстро и по делу: сначала послушайте Say It Ainʼt So, Joe и One Night in Bangkok, а потом будем разговаривать дальше.

«Ночь в Бангкоке» заинтриговала меня сразу одним только упоминанием города, с которого семь лет назад началось моё увлекательное путешествие по Юго-Восточной Азии — ничего более экзотического за последние годы я не повторял, но незримую (как говорится в таких случаях) связь с городом я сохранил и всё готовлюсь угодить туда снова.

То, что «Ночь в Бангкоке» датирована 1984-м годом, должно было натолкнуть на предположение, что слушать её не стоит, но нет — и это оказалась попсня, неприятная, как вся эстетика восьмидесятых, и даже главный герой — самый романтический азиатский город — не взялся за то, чтобы исправить ситуацию. Пришлось поставить Say It Ainʼt So, Joe и, наверное, разувериться в Хеде навсегда.

Сэй ит эйнт соу, Джо, плиз,
Сэй ит эйнт соу,
Зетс нот вот ай вонт ту хиар, Джо, энд айв гат э райт ту ноу.

Это было что-то страшно знакомое, но спетое раньше другим, очень знакомым голосом. Таким глубоким, тягучим, как будто с зажёванной плёнки.

Сэй ит эйнт соу, Джо, плиз,
Сэй ит эйнт соу, — да точно, это Гари Брукер из Procol Harum!
И песня эта, если быстро погуглить, с его альбома 1979 года No More Fear of Flying.
Да, но Хед выпустил пластинку с этой песней за четыре года до Брукера.
То есть это, чёрт возьми, его песня?! Ого.

На обложке пластинки Хеда 1975 года романтичный герой с длинной причёской, в джинсовой рубашке запечатлён в пол-оборота на улице, позади него в кадр попала девушка с как будто азиатской внешностью — ну конечно, спустя девять лет он же исполнит «Одну ночь в Бангкоке», и у меня в голове уже всё смешалось, и за девять лет до Бангкока, в котором Хед, возможно, никогда и не был, он уже позировал на тайской улице, и всё это так романтично.

«Джо, скажи, что это неправда», — скандировали на стадионе болельщики бейсбольной команды, игрок которой, Джо Джексон, по слухам, за взятку согласился слить Мировую серию в 1919 году. Хед взял эту фразу за основу своей песни, посвящённой Уотергейтскому скандалу.

Песня закончилась, и я поставил её на повтор.
На четвёртый раз я надел наушники, хоть Наташа и была в другой комнате.
Я нашёл несколько вариантов исполнения и каверов, кроме Гари Брукса.

— Ааай! Донт ноу, хау ту лав хииим! — это крик отчаяния раскаявшегося Иуды. Папа поставил мне «Суперзвезду» первый раз в пять лет, то есть я 34 года назад первый раз услышал Мюрея Хеда. Его Иуде вообще было нелегко последнюю неделю перед казнью Иисуса. То есть Иисусу, конечно, было ещё тяжелее, но Тим Райс сделал Иуду простым человеком, а не таким-то уж и злодеем.
— Шуд ай скрим энд шаут,
шуд ай спик ов лав,
лет май филингс аут?!
Мюрею Хеду было двадцать четыре года, когда он записывал свою партию в JCS. Так не бывает, такой голос не может быть у такого пацана. Но он есть.

И этим же самым голосом Хед поёт Say It Ainʼt So, Joe!
У меня мурашки по коже пошли, когда я услышал эту песню в пятницу вечером впервые в исполнении Хеда.
И прослушал её раз двадцать.

Кальсоны

Один бородатый миллениал склепал типа смешную картинку. Не могу её найти, но общий смысл такой, что он там с высоты своих двадцати двух лет высмеивал подростковое бунтарство («15 лет: я не хочу больше жить, жизнь дерьмо!») и взрослую рассудительность, которую он называл наступившей старостью: «а 35 лет: о, вино по акции!».

Так вот, юноша, хочу тебе сказать, что вино по акции ты скоро сам будешь покупать, если ещё не, а настоящая старость — это когда ты в первые ноябрьские холода задерживаешься в супермаркете у стенда с бельём, немного колеблешься, вспоминая папу, и кидаешь в тележку… КАЛЬСОНЫ.

Увидимся в «Ашане», малыш.
Антон, 38 лет.

Secured By miniOrange