Пятый день подходит к концу. В голове образовалась какая-то чёткость и даже свежесть мысли. Хотя это вряд ли, это мне, наверное, просто так кажется, после пяти-то дней! Так или иначе, появилась возможность излагать мысли не кое-как, а даже со смыслом и в красивом порядке. К чему и приступаю.

Это началось пять дней назад, в семь часов утра в пятницу, 4 июля. Соседнее полушарие закладывало тонны сосисок и пива «Бадвайзер» в холодильники, разминалось красненьким и вообще по-всякому готовилось отмечать свой главный праздник, который, наверное, в сердце каждого американца занимает больше места, чем день рождения, Новый год и День Победы вместе взятые.

Я же в это время просыпался раньше положенного времени за хорошо занавешенными тёмными шторами у себя дома. То есть не от звона будильника и не от яркого света солнца (как мы все помним, окна у меня выходят на восток — подарок для «жаворонков», чтоб им пусто было). «От чего же?» — спросит заинтересованный читатель. Если бы я был профессиональным нагнетателем саспенса (Экслеру очень нравится это слово), то я бы вас ещё три абзаца промаял всякой хуйнёй, пока не сказал бы, что проснулся я от того, что меня слабило.

С кем, собственно, не бывает? Это я уже сам подумал, а не пишу, что это так спросит меня какой-нибудь не в меру разговорчивый читатель, любящий перебивать рассказчика. Поплёлся, вернулся, плюхнулся на кровать. Но жопой чувствую (мастер каламбуров), что этим дело не закончится. (В телефонном разговоре с Филичем решили, что всю эту историю можно расценивать как акт презрения по отношению к американцам: срал, дескать, я на вас жидким калом.)

Действительно, не закончилось. Через полчаса я пошёл снова. А потом минут через двадцать ещё разок. «А потом ещё немного… пока, увы, совсем ничего не осталось!» Температура росла непропорционально, но к обеду всё же выросла на три градуса. Это уже было слишком. Я ёбнул её анальгином, и на какое-то время она спала. Чтобы вечером вырасти снова до 39,6°.

Дошло дело до «03». Врач «Скорой» предложил госпитализацию в инфекционную больницу, но я смалодушничал: испугался, что подцеплю там что-нибудь ещё похуже, и отказался. Тогда он порекомендовал антибиотиков, ещё какого-то говна, попрощался и уехал.

Остальные дни прошли в борьбе с настырными до 39,6°. В целом за три дня (пятница и выходные) температуру удалось сбить. Но я вам всё это рассказываю не для того, чтобы вы меня пожалели или насладились моим жизнеописанием. Я вам это рассказываю к тому, что в субботу мы собирались с Иркой на «Крылья». Билетов у нас ещё не было, надо было покупать их в кассах. С нашей обязательностью и пунктуальностью «постараться посмотреть всё же хоть немного с утра» вылилось бы в то, что у касс мы оказались бы где-нибудь в начале третьего и стали бы в длинную очередь за билетами. Или не длинную, а короткую, но тогда бы и приехали не в начале третьего, а ближе к трём.

Вот и думай: бегать к белому коню каждые полчаса-час на протяжении пяти дней, или в морге валяться. Как бы ни мучился я с пятницы по сегодняшний день, а выбираю я всё же первый вариант. То есть, уже выбрал. Спасибо тому, кто так распорядился в жизни. Надеюсь, он читает мой ЖЖ. Единственное к нему замечание: можно было бы как-нибудь по-другому сделать так, чтобы мы с Иркой не пошли на «Крылья». Впрочем, это я уже привередничаю.