Дорогая Анне-Катрин,
я — текстовый человек (в смысле, что мне гораздо удобнее формулировать свои мысли и ощущения письменно, даже на родном языке), поэтому всё, что мне хотелось бы сказать вам, мне в силу моего устройства проще написать, чем, стоя перед вами после окончания занятий, краснеть, запинаться, подбирать слова и стараться правильно формулировать мысль (да ещё и на неродном языке!).
(По-моему, первый абзац это почти идеальная с точки зрения сложности словесная конструкция, которой я никогда бы не смог достичь ни в одном языке, кроме родного, и только тут, сочиняя вам письмо, я могу развернуться, а остальное остаётся уже за онлайн-переводчиком, который, конечно, скрадёт половину, если не больше, моего владения языком, а ведь это единственное, чем я горжусь — мой язык.)
Вообще-то я хотел не красоваться, что знаю свой родной язык (а кто не знает?..), а поблагодарить вас за эти долгие полгода, что я имел удовольствие учить немецкий под вашим руководством.
Простите, мне хотелось бы написать вам очень искреннее письмо, но почти в каждой фразе я ловлю себя на том, что стараюсь облечь свою мысль во что-то максимально вежливое и галантное — это следствие трёхлетнего пребывания в Германии. Откровенно говоря, в Украине мы гораздо более прямы в высказывании своих чувств, будь они позитивные или негативные.
(Ох, дорогой переводчик, я понимаю, как тебе непросто, однако я продолжаю.)
Дорогая Анне, я рад, что изучать очень непростой немецкий язык я начал именно с вашей помощью. Ваша манера преподавания — живая, дружелюбная, активная — насколько это возможно, примиряла меня с жестокой действительностью.
Насколько вы, возможно, знаете, моя семья (как и немало украинских семей) оказалась в Германии из-за угрозы оккупации нашей столицы российской армией. Этим я хотел бы вежливо подчеркнуть, что выбор переезда из Украины пал именно на Германию не добровольно. Мы никогда не собирались уезжать из Украины, поэтому наше бегство в феврале 2022 года имело исключительно вынужденный характер.
Вы в праве спросить, почему же наша семья не остановилась в ближайшей к украинской границе Польше. А потому что в Польшу нас никто не звал. И никто нас там не ждал. А в Берлине, как это ни удивительно, ждали, и сюда нас звали. Единственная подруга моей жены, которая сама написала нам и предложила приехать в Берлин, была именно отсюда. Она пригласила нас сюда, пока мы, трясясь от страха, пересиживали нападение России в каком-то заброшенном доме в западной части Украины — куда смогли уехать и где смогли обосноваться. Это одно из наихудших воспоминаний о первых днях войны, если честно. Но оно до сих пор довольно яркое, если закрыть глаза и представить события трёхлетней давности.
Так мы оказались именно в Берлине. Неприветливом. Я бы даже сказал, хамском. Мы никогда до этого не были в Германии, тем более в её столице, поэтому даже не представляли, насколько Восточный Берлин своей грубостью похож на Советский Союз. (Да, это ужасно, и я одновременно и шучу, и нет.)
Я сразу нашёл работу, где работаю уже три года и которая почти все три года своей простотой не приносит мне удовольствия. Но я настолько впрягся в неё, что не имею дополнительных сил поменять её на что-то лучшее, потому что хоть какой-то стабильный доход лучше чем панический поиск иного.
В такой конфигурации я подошёл к тому, что год назад мой начальник приказал мне пойти на курсы немецкого. Сложно угадать, чем именно было продиктовано его желание, потому что предыдущие два года (как и этот последний год) мы прекрасно общались по-английски, и небольшая наша компания не испытывала ни малейших затруднений из-за того, что я не могу поддерживать обсуждения рабочих процессов по-немецки.
Так — снова против своей воли — я оказался на курсах немецкого.
Тут я хотел бы сделать одно важное замечание, что, в отличие от большинства добровольных мигрантов наша семья не планирует заканчивать свои дни в Германии. Мы безгранично благодарны немецкому правительству за предоставленную возможность жить нам здесь без угроз бомбёжек (а этот ужас продолжается в Киеве до сих пор практически еженощно), однако как только появится возможность вернуться в безопасную Украину, мы будем одними из первых, кто продаст здесь всё к чёртовой матери, лишь бы вернуться в родной дом.
Тем смешнее то, что я скрываю в нашей группе от всех, кроме Иры, которая вынуждена была оставить наши курсы на уровне B1.1: я не украинец, поэтому я смог абсолютно законно покинуть Украину в самом начале войны вместе с моей женой и на тот момент нашим годовалым сыном. Ирония судьбы состоит в том, что я русский. Да, я родился в Москве, однако, когда мне исполнилось 25 лет, я переехал в Украину, в Киев, и до 24 февраля 2022 года планировал, что вот она — моя настоящая и лучшая жизнь. С угрозой оккупации российскими войсками всё изменилось, и мы вынуждены были бежать.
Поэтому-то, собственно, мы и договорились с моими родителями встретиться в Турции пару недель назад, потому что они до сих пор живут в Москве. Они не могут приехать в Украину, для нас это тоже небезопасно, поэтому наилучший вариант — встречаться на нейтральной территории.
И вот три года мы живём в Берлине свою «отложенную жизнь». Мы всё ещё надеемся, что сможем вернуться. Я не вижу своего будущего в Германии, поэтому я, конечно, стараюсь — просто из уважения к стране, которая нас приютила — выучить немецкий, однако я не вижу никаких перспектив в его использовании — равно как и наших перспектив тут. У нас есть такая поговорка: «Сколько волка ни корми, а он всё в лес смотрит». Как бы нам ни было хорошо в Германии, мы очень хотим вернуться в Украину. Из-за нашей малютки (ничего себе малютка: 18 кг и 4 года!) мы всё ещё остаёмся тут, однако и он тоже улавливает наши вайбы, что для нас тут всё чужое, и мы не хотим тут оставаться навсегда. Что удивительно — в отличие от почти всех наших друзей, которые решили, что это их единственный шанс ворваться в Европу.
Тут наконец я понял, что слишком отвлёкся, а ведь главной мыслью этого письма было поблагодарить вас за то, что вы прививали нам любовь к вашему языку — который вы знаете и любите, как и я — свой. Спасибо вам за это большое, и с вами немецкий заиграл красками человечности, которых без вашей помощи я в нём не видел. Это целиком ваша заслуга как педагога, и я рад, что мы сможем видеться с вами и на протяжении следующего модуля.
С большой благодарностью, Антон.