В предыдущей главе про остров Гили пришлось пожертвовать хронологией, чтобы быстро рассказать про пляжный отдых и больше к нему не возвращаться. А на самом-то деле остров Бали начался с Убуда.
Убуд — это культурная столица Бали. В Убуд стремятся те, кому не хватает в жизни правильного питания, одевания и соображения. В Убуде надо есть, молиться и любить. Здесь оседают люди творческих профессий. Они держат галереи, в которых выставляют картины, поделки на религиозную тематику, авторские коллекции одежды и прочий фен-шуй. Галереи чередуются с органическими кафе, где всё-всё свеженькое, зелёненькое и дико полезное. В Убуде нет Макдональдса и шаурмы. Убуд возвёл в культ красоту духа и тела.
В Убуде живёт моя подруга Амрита. Мы познакомились с ней в киевском „Ъ“. Она приехала из Херсона и занималась в газете дизайном, а я — выпуском. Потом её немного поколбасило по Киеву и Москве и остановило в Индонезии. Я написал ей перед Бали и попросил занять нам комнату в гостинице из проверенных.
Дальше всё пошло по плану. В аэропорту заказали такси в аккредитованной службе, нам выставили тот счёт, который и ожидали со слов Амриты, и мы поехали. Таксист врубил кондиционер на полную, а сам шмыгал носом и страдальчески покашливал, как человек, у которого сильно першит в горле. Я глядел по сторонам на ночной Бали и пытался запомнить дорогу.
— Как, говорите, ваша гостиница называется? — в какой-то момент переспросил таксист.
— «Падма»,— ответил я, подглядев в бумажку.
— Хм. Что-то не припомню такой. И на какой улице она находится?
Я протянул бумажку с адресом.
— Где ж такая… — пробормотал водитель.— Там что хоть рядом, ориентир какой-нибудь?
— Рядом «Старбакс»,— вспомнил я описание Амриты.
— «Старбакс»? — переспросил водитель таким тоном, как будто дело происходило в Киеве.
Какое-то время мы ехали молча. Наконец таксист не выдержал.
— А улица какая-нибудь есть рядом? Большая, известная?
Я вспомнил только одно название, которое слышал от Амриты.
— Мартышкин Лес! — выпалил я.
— А, ну Мартышкин Лес мы знаем, это другое дело! — радостно отозвался водитель и страдальчески кашлянул.
Дорога от аэропорта до Убуда представлялась мне на карте одной из главных магистралей острова, поэтому когда мы свернули на какую-то просёлочную тропинку и затряслись по ней, то я подумал, что вот он какой — последний путь. Вокруг была адова темнота, мы ехали чёрт знает куда. И наконец куда-то приехали. На улице было полно невысоких домов с витринами. Кое-где даже угадывались бары, но глухой ночью всё было закрыто.
— Ну вот,— подытожил таксист.— Улица, значит, Мартышкин Лес.
— А где «Старбакс»? — вежливо спросил я. По описанию Амриты, от «Старбакса», который там все знают, было два шага.
— Ну какой «Старбакс» в два часа ночи,— попытался возразить таксист.
Мы все втроём переглянулись и поняли, что пока не найдём «Падму», кто-то так и будет оставаться без двухсот тысяч рупий. Вдруг таксист задним зрением увидел рядом с домом, где мы притормозили, местного мужичка.
— Как, говоришь, твоя «Падма» называется? — спросил он, выходя к нему.
— «Падма»,— ответил я. Таксист пошёл узнавать дорогу, и мы остались в салоне вдвоём. Ключи торчали, двигатель работал, кондиционер тоже.
Так прошло больше пяти минут.
— Может, хотя бы выключим кондиционер? — предложила Наташа. Я дотянулся до кнопки, выключил и открыл окно в тёплую индонезийскую ночь. Наш таксист, болтавший с мужиком чуть поодаль, зашёл с ним за угол и пропал. Русский вариант, что они пошли хлопнуть по рюмашке, уступил место индонезийскому, что они ищут «Падму» в интернете. Судя по тому, как долго не было нашего водителя, они включали компьютер и дозванивались провайдеру по модему. Прошло ещё минут пятнадцать. Наконец водитель появился.
— «Падма», значит,— сказал он, сев за руль. Заметив, что кондиционер выключен, он недоумённо пожал плечами, включил его, и через две-три минуты мы подъехали к «Падме». Внутри не было ни души. Стояла тишина, даже собаки не лаяли.
Городок выглядел, как на фото ниже. На самом деле это фотография вечернего, а не ночного Убуда, сделанная на соседней улице спустя несколько дней, но было примерно так же темно и непонятно для тех, кто впервые оказался в этом городке.
Я насилу нашёл комнату хозяев и кого-то разбудил. Из комнаты, щурясь на свет дежурной лампочки и кутаясь в халат, вышла хозяйка.
— А вы бронировали? — спросила она.
— Конечно. Двухместный номер.
Хозяйка листала толстую тетрадь.
— Точно на эту ночь? — уточнила она.
— На эту и на следующую.
— А тут не записано ничего… — протянула она.
Это был второй раз за всю историю путешествия, когда я воспользовался услугой бронирования. Во всех странах я по наитию выбирал гостиницу и заселялся без предупреждения. Всякий раз срабатывало. Не подвела и первая бронь, в хостеле «Шесть оборотов» в Джакарте, но у него и владелец был не азиат, а ирландец.
— Может, хозяин что-то знает, но он будет только завтра. Знаете что,— решилась женщина.— Есть тут у нас один двухместный номер свободный. Переночуйте пока в нём, а завтра что-нибудь с вами придумаем. Желаете осмотреть?
— Чёрт с ним, ключи давайте, не до смотрин нам, мы на всё согласны,— раскрыл я наше положение.
В некотором недоумении я вернулся к такси, рассчитался с водителем и объяснил Наташе, что нас здесь не ждали, но раз такое дело, то поселят. В единственный свободный номер.
— А сколько он стоит? — разумно спросила Наташа.
Я не ответил, пока мы вместе с той женщиной не подошли к месту ночлега. Двухместный номер на деле оказался шикарным особняком. Внезапно вписываясь в наш бюджет, он сразу вычёркивал из него много запланированного. Я уговорил Наташу не портить себе настроение на ночь и узнать цену завтра утром.
Наутро нам открылась такая чудесная картина.
Это было едва ли не самое шикарное жильё за всё моё азиатское путешествие. Уж по крайней мере курятники с филиппинского Боракая не шли ни в какое сравнение. Женщин на картине (картина в номере! Вот она, культурная столица!) как будто рисовал Нико Пиросмани.
После душа Наташа, обернувшись в полотенце, вышла на крыльцо, где её увидел с залитой солнцем полянки юноша-садовник. Русские, до сих пор вспоминает Наташа тот взгляд, так не смотрят: с восхищением, удивлением, обожанием и испугом. На меня примерно так же смотрел ледибой в Таиланде.
Вскоре в «Падму» приехала Амрита. Её узнали как ту девушку, которая занимала нам номер, и все ночные недоразумения исчезли. «Шикарный особняк» предназначался для нас, и заплатили за него мы столько, сколько и были готовы.
Амрита расписала нам простенькую программу по Убуду на два дня, рассказала сразу про весь Бали, включая северное побережье, вулканы в центре острова и сёрферские курорты на юге, что мы сразу же забыли, и отправилась по своим делам. А мы пошли гулять в Мартышкин Лес.
На тротуаре у каждого магазинчика, галерейки, кафешечки, отельчика, туркомпашечки лежит маленький веночек из чего-то живого, рядом воткнута ароматическая палочка-другая и немного риса в зелёном листе — подношение духам. Наступать на подношения, наверное, бестактно, поэтому на узких тротуарах надо смотреть под ноги.
Как рассказала Амрита, в тех местах, куда не пускают просто так — национальные парки, музеи под открытым небом или дорогие курорты — «слева есть дорожка», по которой можно пройти или бесплатно, или мимо охраны. Когда в её описании уже третьего места мы услышали про такую дорожку, то засмеялись и поняли, что здесь так принято (стоит вспомнить про храмовые комплексы Прамбанан и Боробудур с острова Ява, куда мы с Наташей за пару недель до Убуда попадали, перелезая через забор с помощью приделанных добрыми людьми перекладин). То же получилось и с Мартышкиным Лесом.
Обезьяны вежливые, на туристов не нападают, за ноги не кусают, еду не клянчат.
Одни обезьянки внизу, другие смотрят на них сверху.
Варан не настоящий, каменный.
За главными улицами, где торгуют духовностью, простираются рисовые поля с вкраплением жилья для приезжих.
Инсталляция!
Особенность местной архитектуры — двустворчатые двери и узкие входы.
В другую сторону от Мартышкиного Леса, за нашей «Падмой», тянулись те же самые рисовые поля.
Амрита рассказывала, что строительная лихорадка, как оказалось, свойственна не только жителям Крыма, но ещё и балийцам. Строить для туристов гостиницы или дома на продажу гораздо выгоднее, чем выращивать рис, так что на острове рисовых полей становится со страшной силой всё меньше и меньше.
Но Убуд это не только рисовые поля и духовность. Это и красивые холмы, куда ходит гулять молодёжь. Людям постарше туда забираться уже лень: круто и высоко.
Зато сверху красиво.
На этом Убуд подходил к концу. Через день-другой мы отчаливали на остров Гили, где неделю провалялись на пляже, вернулись к Амрите с Лёшей и от них отправились в мопедное путешествие по Бали.