Мандрівки

По набережной в городе Пуэрто-Принцесса гуляют два чётких пацана. Увы, даже город с таким аристократическим названием не застрахован от того, что в нём рождаются и живут себе дальше чёткие пацаны. Эта мода не зависит от цвета кожи и близости к экватору. Её не передают по сарафанному радио. Она появл...

С первого взгляда, а другого у меня и не будет, Манила не понравилась. Слишком огромный город (не город даже, а метрополия), пеших расстояний нет вообще, грязновато. Сказались и отзывы моих друзей, и то, что я поселился в районе, одновременно напоминающем отдалённые кварталы Лесного массива в Киеве и московскую клоаку Выхино. Наверняка в Маниле есть и прекрасные, тихие, богатые, зелёные и спокойные районы, но специально выбираться в центр, чтобы посмотреть на них, мне не хочется. Я, как и многие, использую Манилу лишь в качестве перевалочного пункта.

Действительно, вооружённые охранники — на каждом углу, и это наводит на мысль, что здесь пошаливают. Совсем я оторопел, когда увидел вооружённого охранника в магазине «7/11» (да, они и на Филах тоже есть). Вчера при свете дня обошёл пару соседних с гостиницей улиц, и мне этого хватило, чтобы после захода солнца, когда делать, как обычно, становится решительно нечего, пропало желание выходить в «7/11» за ромом «Tanduay». Как-нибудь потом попробую, в месте поспокойнее.

Вчера в Таиланде закончился трёхдневный праздник Сонгкран — Новый год по-тайски (а также по-лаосски, бирмански и камбоджийски). Самая зрелищная его часть была уличной. Что значит у нас народные гуляния? Это когда Красная площадь перед боем курантов полна таджиков и гопоты с шампанским и водкой, а следующие несколько дней то тут, то там в сугробах лежат измождённые тела, а мрачные лица в который раз проделывают один и тот же путь — от квартиры до гастронома. Нет, в Тае всё было совсем по-другому, и Паттайя не отличалась от других городов.

Вдоль центральных улиц, по обе стороны дороги, окружив бочки с водой, стоят дети наизготове — кто с водяными ружьями, кто с мисками, а кто посерьёзнее в намерениях, тот и с ведёрком. Рядом с бочкой приготовлен таз. В него наливают воду и высыпают тальк. Размешивают всё это дело до консистенции гончарной глины и ждут. Ждать приходится недолго. Вот появляется прохожий. С весёлыми визгами, а то и наоборот, в полном молчании (мол, проходите, проходите, мы вас не тронем, вы нам неинтересны) вся ватага набрасывается на жертву и поливает её водой. Затем один из нападающих запускает руки в таз с тальковой пастой и вымазывает прохожему лицо.

Интернет вообще маленький, а паттайский — тем более, но всё-таки стоит рассказать, как я в пятницу утром ходил на собеседование, потому что это, конечно, смех сквозь слёзы.

В пятницу вечером на улице Тепрасит в Паттайе как обычно открылся ночной базар.

Конфликт в спальном автобусе Сиануквиль—Сиемрип начался при посадке. Мы с Андреем зашли последними, потому что следили, как пакуют багажное отделение — чтобы не спёрли и не слишком задавили наши рюкзаки. Волноваться за свободные койки было незачем — у всех были пронумерованные билеты. Но, как обычно бывает в таких автобусах, какие бы цивилизованные европейцы в них ни садились, все занимают не свои места, а те, которые больше понравятся.

— А заняты наши места-то,— сказал я Андрею, пройдя первым вглубь салона.
— Разбирайся,— махнул рукой он.

В Сиануквиль нас привезли традиционно затемно. Расстояние в 230 километров, по заверениям отправляющей стороны, мы должны были проделать часов за шесть. Поделив одно на другое, мы прихуели: ну вот что нужно параллельно делать в пути, чтобы тащиться со средней скоростью 40 километров в час? Побывав на шикарной федеральной трассе Пномпень—Сиануквиль, отвечу: а ничего, просто ехать. В каких-то местах автобус прилично разгонялся, а в каких-то — пробирался ползком, перешагивая через ямы, колдобины, рытвины и даже выбоины.

Выйдя из автобуса, мы, как обычно, оказались хрен знает где. Перед поездкой на море Андрей полистал форум и хотя бы примерно представлял, куда нам надо.
— Пляж Отрес, чувак,— сказали мы подвернувшемуся тук-тукеру.
Тук-тукер задумался, якобы высчитывая расстояние и прикидывая, сколько это стоит, хотя дорога на Отрес ему была известна последние лет двадцать, и потом зачем-то назвал сумму в десять долларов.
— Сколько?! — хором спросили мы.
— Десять долларов, пацаны.
— Ты охуел, дорогой?
— Нет,— соврал тук-тукер.
— Ну и вот чё нам делать с тобой? — приуныли мы.
— Понять и заплатить,— жалобно сказал тук-тукер.

В Пномпень мы приехали затемно, сутки протрясясь в автобусах и одолев пограничников двух стран. Хотелось самого простого: хорошую гостиницу, где не пришлось бы идти на компромисс с чувством личного комфорта, поужинать и выпить. Представлений о городе не было никаких, куда нас привезли — тоже, где находится район гостиниц — и подавно. Но именно для того, чтобы решать за нас подобные вопросы, на автостанциях и дежурят тук-тукеры. Они знают, где мы и где находится туристический квартал. Их не надо пугаться и сторониться, потому что, во-первых, они не ломят бешеное бабло, как суки-бляди на наших вокзалах, а во-вторых, даже если вы отойдёте от них подальше, ваше белое лицо вам не спрятать ни от кого. Вы приезжий как здесь, так и в километре от автостанции. Не пользоваться услугами тук-тукеров — себе дороже и уж однозначно — утомительнее.

Когда мы вышли из автобуса, на нас налетела толпа. Каждый из тук-тукеров выбрал себе жертву и стал засыпать её стандартными вопросами типа «Where are go?» (о существовании в английском языке времён, кроме настоящего, не знает ни один азиат, а уж то, что их, грубо говоря, два — continious и indefenite — вообще бы разорвало тут всем мозги). Мужик, чьими жертвами стали мы, вполне сносно для тук-тукера лепетал по-английски (в Азии это значит не красоту слога и глубину словарного запаса, а то, что его в принципе можно было понять) и повёз нас в туристический квартал.

Получив визы в посольстве Камбоджи во Вьентьяне (напомню, что такой необычный способ вместо visa on arrival мы выбрали потому, что сайт Travel.ru уверял, что единственный наземный переход камбоджийской границы, на котором не выдаётся виза по прибытию, это переход из Лаоса), тем же вечером мы запрыгнули в sleeping bus и поехали в Пномпень.

Спальный автобус предполагал больший комфорт по сравнению с обычным, где можно откинуть спинку кресла, но на деле оказалось, что в кресле спать едва ли не удобнее. Спальный автобус похож на плацкартный вагон с той лишь разницей, что по одну сторону прохода койки одноместные, а по другую — двухместные, и если вам в качестве соседа достанется не какая-нибудь хрупкая лаосочка, а здоровенный русский мужик под сотню весом, как мне, то ваша поездка превратится в мучение, и даже бутылка «Столичной» положения не спасёт.

В шестичасовой промежуток между подачей документов на камбоджийскую визу в консульстве и её получением мы поехали за 25 километров от Вьентьяна в Будда-парк. Предание гласит, что 54 года назад скульптор Бунлыа Сулилат, вдохновлённый символиками буддизма и индуизма, отхуячил на берегу великой реки Меконг фантастический парк (а через двадцать лет отхуячил похожий на другом, таиландском берегу). На момент создания первого парка ему было 26 лет, с ума сойти.

И вот что мы увидели.

Автостанция в лаосской столице Вьентьян, куда мы приехали из Понсавана, была страшная, как вся моя жизнь весь Лаос. Грязная, обшарпанная, замусоренная, с неприветливыми извозчиками, которым не было до нас никакого дела. Но стоило нам добраться до центра города, заселиться и отправиться гулять, как весь остальной Лаос забылся, уступив место невероятно прекрасному Вьентьяну. От прилива эмоций даже не хотелось лезть за фотоаппаратом, я просто шатался по городу и наслаждался тем, что я здесь.

Вьентьян — город-полукровка. Его секрет — в сочетании азиатчины и европейщины. Не будь там широких проспектов, распланированных явно при помощи советских специалистов, европейской архитектуры и западных кафешек, это был бы обычный город где-то в Индокитае. А так — Вьентьян оказался лучшим городом из тех, что я видел за полтора месяца моего путешествия. Я ездил по нему на велосипеде и мотоцикле, ходил пешком и глазел по сторонам. Потому что вроде как ничего особенного, но полукровки, сами знаете, очень красивы.

Мы остались во Вьентьяне на два дня, чтобы сделать визы в Камбоджу: Travel.ru напугал меня фразой, что наземный переход Лаос—Камбоджа — единственный в королевстве, где не ставится так называемая visa on arrival — виза по прибытию. Звучало это неправдоподобно и просто глупо, но мы решили не рисковать, подстраховаться и сделать её в консульстве. В десять утра мы приехали с документами, заполнили анкеты, отдали фотографии, по 20 долларов и поехали за город в Будда-парк с таким расчётом, чтобы к четырём дня вернуться за визами.

Уважаемые читатели, в нашей программе произошли изменения. В следующей серии вы увидите фотографии из Будда-парка, смешной рассказ про переход камбоджийской границы будет через серию, а под катом — туристические фотографии Вьентьяна. Мне там было так хорошо, что носиться по городу с фотоаппаратом, высунув язык, совсем не хотелось. Я очень хочу оказаться там ещё раз, и, если это получится, постараюсь передать дух этого охуительного города.

Дорога прочь из Лаоса лежала через Долину кувшинов — едва ли не единственную достопримечательность страны. Ради неё пришлось сделать крюк, но поехать прямиком во Вьентьян, затем добраться до границы с Камбоджей и с облегчением плюнуть в сторону Лаоса — было бы обидно за бесцельно прожитую в стране неделю. Если в Лаосе, как я говорил, нет ни хуя, кроме этих сраных горшков и четырёх тысяч островов в дельте Меконга (которыми мы решили пренебречь, потому что от Лаоса уже тошнило), то надо хотя бы ради галочки посмотреть на горшки. И мы отправились в Понсаван.

Подозрение, что в Лаосе делать не хуя, закралось ещё при планировании поездки в тайском Чиангмае. Положим, в Тае есть слоны и Паттайя, острова Пи-Пи и Пукет, картинки с которых стали хрестоматийными, пинг-понг шоу и ледибои. В Камбодже товарищ Пол Пот сорок лет назад вырезал половину страны, а Ким Уайлд спела про неё песню, в Китае есть Великая стена, на Филиппинах — хилеры, в Индонезии — остров Бали, куда несколько лет назад весь интернет отправлял Маху, во Вьетнаме — мазь «звёздочка». А в Лаосе нет ни хуя. Интернет по этому поводу тоже помалкивал, выдавая лишь отрывки, что, например, есть город Ванг Вьенг, где охуенно клёво можно накуриться травы, нажраться грибов и колёс и закончить яркую, но недолгую жизнь опиумом. И — стандартное для Лаоса заключение: больше там делать не хуя. Из рассказов на форуме самостоятельных путешественников становилось понятно, что в Лаосе за всё время его существования побывали три с половиной русских идиота, которых туда занесло по ошибке и спьяну. Всё говорило о том, что при изучении Индокитая на Лаос можно положить, но что у меня, что у Андрея времени было навалом, и мы поехали.

Несколько дней в Чиангмае, которые я вам показал в предыдущей записи, мы с Андреем ежевечерне адаптировались друг к другу с помощью водки, закуски и обмена музыкой. Адаптация прошла крайне успешно, и мы стали решать, каким образом нам добраться до Лаоса. Способов было два: по суше и по воде. Автобус к тому моменту слегка подзаебал (ха-ха, что я скажу через неделю, когда проведу в них сутки почти безвылазно!), и мы купили билеты на лодку. Нас честно предупредили, что лодка плывёт два дня с ночёвкой в Пакбанге, мы закивали, не подозревая, во что ввязываемся, и сказали, что это как раз то, что нужно. Отметив удачную покупку, мы расползлись по комнатам. Следующим утром нам предстояло выехать в пограничный городок Чиангконг, переночевать там и отправиться в лодочный круиз, который мы, сука, запомним надолго.

На фото: я стою в Таиланде. Впереди — великая река Меконг. За ней — Лаос.

Чиангмай оказался на моём пути не случайно: именно с севера Таиланда я собирался перебраться в Лаос, а далее — в Камбоджу. Форум самостоятельных путешественников наконец-то пригодился: мы нашлись с Андреем, который в те же сроки, что и я, собирался таким же путём добраться до камбоджийского побережья. В переписке выяснилось, что у нас много общего. Основное — то, что разница в возрасте у нас невелика, что мы оба из Москвы, что оба — увлечённо пьющие мужчины. Это послужило началом большой дружбы. См. ниже.

На следующий день после нашего знакомства я очнулся в лучшем гестхаусе, в котором я когда-либо живал на тот (да и на этот) момент. Небольшая комнатка стоила 250 рублей за ночь, что после острова Пи-Пи, где гадючник без простыней обходился в 800 рублей, учитывая скидку, была просто шикарной.

Если у вас есть представления о том, что такое гестхаус и чем он отличается от отеля, то следующие несколько картинок смотреть не обязательно, а если нет, то я вам скажу, что отель — это отель, а гестхаус — это гостиница. Вот и вся разница.

Неподалёку от Чиангмая есть Тигриное королевство, где за деньги в клетки запускают туристов. Кто приглянётся — тот придётся за еду, кто несъедобный — тот так погуляет.

Ночная жизнь Каосана подкидывает интересные сюжеты тому, кто наблюдает. (В данном случае Каосан это собирательный образ Каосана и Рамбутри — параллельных, близких друг другу туристических улиц.) Ближе к ночи перпендикулярную Каосану и оживлённую улицу Чакрапонг гаишники сводят до однополосной: ну та...

Об острове Пи-Пи (местные зовут его именно так, несмотря на попытки русских проговаривать каждую букву и называть остров Пхи-Пхи) лучше рассказывать набором фактов, а не связным повествованием, потому что связывать там особо нечего.

Пи-Пи больше всех пострадал во время цунами семилетней давности, но сейчас по нему этого совсем не скажешь. Абхазия двадцать лет назад воевала с Грузией, и следы этой войны чем ближе к Грузии, тем виднее, как будто за двадцать лет в стране не было сделано ничего. Здесь же о разрушениях можно только вспомнить, прочтя Википедию или новостные сайты конца 2004-го. Остров в идеальном состоянии. Есть предположение, что абхазам многое по хую, в том числе едут к ним туристы или нет (не едут — и очень хорошо, хлопот меньше), а тайцам — не по хую.

Пи-Пи — остров пешеходный. Куда нельзя дойти пешком сквозь джунгли — можно доплыть на лодке (taxi boat, на соседний от пирса пляж — 100 батов с человека). Поэтому байков тут нет в принципе, кроме тех, которые с тележками, куда ближе к ночи по всему острову собирают мусор, и одного байка для полицейского.

Со мной флиртует ледибой из соседней лавки. В его улыбке — больше нежности, чем радушия. В его карих глазах читается не обычное «Привет». Взглядом он раздевает, ласкает, лижет, сосёт и засыпает рядом. Вчера рано утром в нашем дворике я увидел, как он выходит из душа, замотанный в полотенце. Ни одна ...

Вот что делать, когда надо по традиции бухануть на пляже, а ром теплый, кола едва прохладная, льда в 7/11 нет, а муслимы-фарцовщики закрылись? Нет безвыходных ситуаций, как бы говорит нам жизненный опыт. Можно, конечно, с каменным лицом («Мужчина, а угостите девушку мороженым?») попросить льда в люб...