Часть 1
Со вторыми майскими праздниками, для нас с Сашей Митяевым, шеф-редактором московской газеты «Метро», закончилась невероятно весёлая, угарная, безбашенная и просто клёвая поездка в Крым. Мы вернулись домой: Саша — в Москву, а я — пока ещё в Киев.
Многих подробностей уже и не упомнить. Например: почему я вышел в Симферополе, если мы собирались в Севастополь, да и у Митяева был билет именно туда? Не было мест в севастопольском поезде? Хотелось побывать в Симферополе? Фиг знает. Может быть. Потому что часовая башня на симферопольском вокзале как раньше, так и до сих пор ассоциируется у меня с праздником: Крым, отдых, друзья, море, «Красный крымский».
В четырёхчасовом ожидании Митяева, которому в любом случае проезжать через Симферополь, я ходил по городу, фотографировал всякую всячину и потихоньку напивался.
В конце концов Митяев приехал из этой своей Москвы. К тому моменту уже было неясно, кто кого встретил — то ли он меня, шатающегося по вокзалу, то ли всё-таки я его. Пробуждение в маленькой севастопольской гостинице как бы говорило нам, что оба мы накануне были хороши.
Наконец-то можно было увидеть при свете дня Ксюшу Бабич — это она помогла нам найти ночлег в майские праздники, это с ней мы встретились минувшим вечером на севастопольском автовокзальчике, это её мы пытались шокировать своим поведением двух москалей, дорвавшихся до Крыма.
Любимая подруга Люба Борщевская тоже поехала из Киева на майские в Крым. То ли по дороге, то ли ещё бог знает где она умудрилась чудовищно простудить горло. Да так сильно, что её пришлось добровольно везти в полуразрушенную городскую больницу. Пока Любе ставили клизьму и выписывали лекарства, не совместимые с алкоголем, мы ждали её у крыльца.
Спокойно и с достоинством, без истерик, русские показывают, чей же это всё-таки город — Севастополь.
Волшебный город, что и говорить.
Впрочем, мы отвлеклись. Конечной целью нашей поездки был даже не сам Севастополь, а его пригород — дачи на мысе Фиолент. Владелец одной из них любезно выдал Саше Митяеву ключи и разрешил пожить там неделю. Перед дачами мы остановились в универсаме размером с «Ашан»: город остаётся позади, и дальше такой цивилизации уже не будет. Мы покупаем продукты и бытовую химию. Запасливый Митяев, опасаясь майских заморозков, прихватит калорифер. (Люба Борщевская — с говорящим вместо неё шарфом.)
Фотографировать в магазине почему-то было нельзя. И стало можно, как только охранник отвернулся.
На дачу мы приехали вдвоём с Митяевым (как и предполагалось) уже ночью, изрядно уставшие. В доме нас встретил Дэнис — уж бог его знает, какой знакомый владельца дачи и по такому случаю её волонтёр-смотритель. Его семейство уже давно спало. Дэнис, видимо, ждал нас, сидел на по-дачному разъёбанной кухне и смотрел на ноутбуке концерт Тома Уэйтса «Big Time».
В начале мая дачный посёлок был пуст. На безлюдных линиях участков не горели даже фонари. Как и обещал Митяев, мы были одни во всей фиолентовской вселенной. Если бы не свет и крики, раздававшиеся прямо за забором. На наш вопросительный взгляд Дэнис пожал плечами: «Ребята отдыхают». Мы решили, что утром разъясним этих ребят — наших соседей и вторых обитателей посёлка.
Таким утром, когда на свежем воздухе спать было неприлично даже после большой гулянки, мы пошли знакомиться. Ребята оказались из Москвы (+10 очков), пьющими (+20 очков) и вообще офигенными (+50 очков). Этой весёлой компанией мы и пошли за утренним портвейном. Саше Митяеву объективом отрезало ногу.
Знакомьтесь: Гришка. Собственно, владелец дачи. Вернее, сын владельцев, потому что по малолетству и распиздяйству целую дачу ему, конечно, никто не доверил, а его родители, тоже по какому-то случайному стечению обстоятельств знающие Дэниса, попросили его присматривать и за их сынулькой тоже.
Серёжа Мартынов по прозвищу Воробей.
Женя по прозвищу Хмурый.
Все вместе — технические работники клуба «Б1», обеспечивающие звук и свет.
Пришла пора знакомиться с Дэнисовым семейством. Больше всего, разумеется, мне понравилась его старшая дочка.
Средний сын (справа) в силу возраста особого интереса к нам не проявлял. В целом, дети росли в дружеской атмосфере крепких сигарет, пива и портвейна.
Наконец лёгкий завтрак закончился, и можно уже было сходить посмотреть, правда ли, что у вас тут ещё и море есть.
Моря было до фига.
Берег вокруг был стрёмный, ни о каких пляжах не шло и речи, так что выбирать дачникам не приходилось: добрые люди сварили лестницу, чтобы можно было хоть как-то подобраться к воде. Других вариантов поблизости не существовало. Первой мыслью, конечно же, было: а как же сюда идти (или, чего доброго, возвращаться) пьяным? Ответ пришёл сам: лучше этого вообще не делать.
Такой вот пляж. Мы не рискнули лезть в воду, а Дэнис сказал, что всем семейством регулярно ходит купаться, и даже самые мелкие плещутся с удовольствием. Мы неопределённо кивнули, мол, какие же вы молодцы, но в море так и не сунулись, отложив купание на лето.
После знакомства с ребятами вечера перестали быть томными. Бороться со зверским ночным холодом приходилось только водкой: взятые с собой тёплые вещи не были рассчитаны на такие морозы, а митяевский калорифер, как в таких случаях принято говорить, сиротливо стоял в углу: пробки вылетали через пять минут его использования, за которые не то что помещение — он сам-то не мог нагреться.
Выбравшись в очередной раз в Севастополь, мы нашли там Федю Пономарёва (на фото справа), легендарного создателя Виктора Пиписькина. Федя тоже решил выбраться из Москвы на майские праздники в Крым, но слегка заскучал от свалившейся на него самостоятельности и с удовольствием встретился с нами. На самом деле он совершенно нормально выглядит, это просто фотография такая — смешная.
Спасаясь от холода, мы позорно бежали с дачи на ЮБК — южный берег Крыма. А именно — в Симеиз.
Нас было пятеро — мы с Митяевым, Люба Борщевская, Серёга Воробей и Федя Пономарёв по прозвищу Шедди. Вместе мы сняли большую четырёхместную комнату, утащили у соседей пятую кровать и стали жить-поживать, да отогреваться.
Из окна открывался прекрасный вид.
Симеиз — обычный раздолбанный посёлок, который исповедует общее для Крыма отношение к отдыхающим: а хули им делать, всё равно приедут. Вот это — единственная ведущая к морю дорога. Думаю, какой-нибудь турок—владелец отеля в обморок бы упал, увидев такое.
Инвентарный номер на воротах. Чтобы не спиздили, наверное.
Бар «Эрмiтаж». Это ж, ёб твою мать, что ещё за язык?!
Когда человек, пройдя все препятствия, начиная от симферопольского вокзала и заканчивая спуском к морю, наконец-то попадает на пляж, он забывает обо всех злоключениях и готов простить своих мучителей. На это и рассчитывают ушлые крымчане, которые всё равно за свою лень и жадность сгорят в аду.
Шедди недавно вернулся из Индии, Митяев давно не разговаривал с мамой, Воробей давно не видел скалу Дива, а я давно никого не фотографировал.
Наверху Дивы находится смотровая площадка, на которую надо залезть всем, кто оказывается в Симеизе. Иначе не пацан.
Хули, полезли.
Хорошо, что хоть лестница есть.
Уф. Залезли. Все перила обвязаны ленточками — то ли в память о том, что «Киса и Ося здесь были», то ли, скорее всего, ленточки свидетельствуют о вечной любви, если их повязать именно на Диве. Мы ничего вязать не стали.
На то она и смотровая площадка, чтобы с неё открывался вид.
Что ещё есть в Симеизе? Есть памятник памятнику Ленину.
Есть аллея.
Есть мужик с тремя ногами.
И есть никогда, по-моему, не прекращающаяся стройка. Скоро сезон, надо построить ещё сто тысяч этажей, чтобы заселить туда пятьсот тысяч отдыхающих семей. И по хую, что посёлок не выдержит столько. Выдержит! «А хули им делать, всё равно приедут!»
Часть 2
Прощай, раздолбанный, тёплый и гостеприимный Симеиз! Ветер дальних странствий надувает наши паруса и через магазин несёт нас на гору Ай-Петри.
У Саши Митяева в руках одно из лучших произведений Массандровского завода — красный мускатель. Вкуснее его только белый мускатель.
По пути к канатной дороге у побережья увидели заброшенный, по всей видимости, санаторий. Это какой же талант к бизнесу надо иметь, чтобы огромное здание на Южном берегу Крыма сделать невостребованным и превратить его в абхазские развалины.
На станции выянилось, что подъём на Ай-Петри на машине для пятерых по цене сопоставим с билетами на канатную дорогу. Кроме того, водитель пообещал остановиться в паре живописных мест, и мы поехали с ним, решив, что вот как раз обратно и спустимся по «канатке». Первым живописным местом стал водопад Учан-су. Путь к нему вёл сквозь красивейшие сосны.
Подход к водопаду огорожен забором с калиткой, которую, видимо, закрывают в особо торжественные моменты.
Пока мы втыкаем, напомню имена действующих лиц: Серёжа Мартынов по прозвищу Воробей, Саша Митяев, Люба и Федя Пономарёв.
Говорят, летом Учан-су почти полностью пересыхает и, наоборот, наиболее полноводен во время ливней и таяния снега. Так что нам, можно сказать, повезло: ливней не было, но и лето ещё не наступило.
Люба Борщевская вдохновилась вторым живописным местом — смотровой площадкой, с которой открывался вид на Ялту, расположенную почти у подножья горы.
Внизу — не какие-нибудь задрипанные кустики, а настоящие, полноценные деревья. Во как высоко мы забрались!
С каждым витком горного серпантина становилось всё холоднее, пока на вершине Ай-Петри, то есть на высоте 1234 метра, не настал полный дубак. Ветер, выражаясь поэтически, пронизывал до костей. Позируя, Воробей делал вид, что ему не холодно, демонстративно скинув куртку, но как только я закончил фотографировать, он тут же её надел. Мне же поверх футболки с длинным рукавом надеть было нечего (куртку я с собой опрометчиво не взял, потому что внизу, в Симеизе, было даже жарко), и холодная смерть, такой вот каламбур, была не за горами. Спаслись в кафе, где подкрепились и подпоились.
Обратно возвращались в тёплой кабине канатной дороги. Вся бортовая аптечка состояла из нашатырного спирта.
Навстречу нам поднималась вторая такая же кабина, наверху которой стоял мужик и проверял, не скоро ли порвутся тросы.
Окончательно отогревшись внизу, мы решили попробовать, насколько забористую вещь, расфасованную в спичечные коробки, мы купили наверху у незамерзающих татар.
После неё Любе Борщевской совсем расхотелось уезжать обратно в Киев.
Но ветер дальних странствий дул в Севастополь: на следующий день в городе должен был состояться военный парад, посвящённый Дню Победы (из-за которого наше задуманное недолгим путешествие по Крыму растянулось на девять дней). Мы приехали в Севастополь, бросили вещи в небольшой и на удивление уютной гостинице (отдельно мы отметили собственную систему отопления, благодаря которой можно было не бояться постоянно преследовавшего нас ночного холода) и поехали в Балаклаву.
Но фиг его знает, что могло нас там ожидать, поэтому на всякий случай я всё-таки прихватил куртку, ещё не до конца отойдя от ай-петринской стужи.
Так выглядела башня Донжон генуэзской крепости Чембало в мае 2008 года. Спустя два с половиной месяца из-за сильных дождей она наебнётся окончательно. «Таким образом, крепость, простоявшая около 700 лет, пережившая десятки войн и набегов, пала под ударами стихии»,— сообщили «Украинской правде» в Балаклавской районной государственной администрации.
Никаких отделанных дорожек возле крепости нет, поэтому мы там, блин, чуть ноги не переломали и не грохнулись в Чёрное море, пока спускались.
За совершенно не символическую плату туристов вывозят рыбачить в открытое море или доставляют до отдалённых пляжей.
А вообще, конечно, дух захватывает. И ветром сдувает, ага.
Наступило девятое мая. Мы с Сашей Митяевым наспех проснулись, сполоснулись, не опохмелились и рванули в центр города — смотреть на величественный парад. Впрочем, величественным его назвать было нельзя. Когда мы прибежали, военные только неорганизованно строились.
А вот от этой сцены я слегка прифигел. Такое впечатление, что офицеры собрались на лёгкую дружескую попойку. Пока старший по званию объяснял, кому куда вставать и как идти, товарищи капитаны решили наебнуть коньячку. Одно дело, когда на сдаче номера мы с Юрой Яроцким раз в полчаса делали по глоточку, чтобы работа шла живее, а другое — поддавать на, по-моему, более ответственном мероприятии.
Но тем не менее кое-как построились и немножко пошагали по улице Ленина. Жители выходящих на улицу домов вывесили на балконах российские флаги и снимали происходящее на видеокамеры.
На неофициальной части желающих кормили полевой кухней — гречкой с чем-то и наливали фронтовые сто граммов.
Севастопольцы, военные и, так сказать, члены их семей разбрелись по парку и устроились выпивать.
Детей, чтоб не мешали, предварительно загрузили на танк.
Пришла пора разъезжаться по домам. Саша Митяев, как барин, улетал из симферопольского аэропорта, куда я и поехал его провожать. Довольный стоит: в одной руке бутылочка водочки ноль семьдесят пять массандровский кагор и пакет с травяным чайным сбором, который он очень хотел выдать за пакет травы, во второй — настоящий крымский помидор кому-то в подарок. Видимо, фетиш.
Обнялись, расцеловались, да и разошлись. А я вот на таком вот ископаемом троллейбусе производства чехословацкого завода «Шкода» поехал на железнодорожный вокзал ждать поезда в родной Киев.
Уёбищный Крым, грязный, неприветливый и дорогой! Всё равно как-то так получилось, что не влюбиться в тебя невозможно. Поэтому навсегда не прощаемся. ;-)
